Отшельники в россии сегодня – Как живут отшельники в России: wowavostok — LiveJournal

Как живут отшельники в России: wowavostok — LiveJournal

В России сотни, а то и тысячи людей уходят из мира жить в лес. Как правило, отшельники строят там свою Утопию. Три истории таких отшельников – бывшего спецназовца, семь Гординко-Кулешайте, семьи Антипиных, а также фотогарелея отшельников, сделанная фотографом Данилой Ткаченко.

Самыми известными отшельниками в России считается семья старообрядцев Лыковых, бежавших в тайгу от советской власти, которую они считали воплощением антихриста. Сегодня жива только Агафья Лыкова, она по-прежнему живёт в лесу, хотя и принимает помощь от людей.

Но жить в лес по-прежнему уходят сотни, а то и тысячи россиян. У каждого своя история исхода, но, как правило, у всех есть идеологический или этический мотив. Сегодня большинству из них антихристом представляется не просто или не столько российская власть, сколько Город и люди (которые, как они считают, также суть порождение античеловечной системы).

Блог Толкователя выбрал три истории российских отшельников, которые в нулевые годы описывались прессой. Фотограф Данила Ткаченко, в свою очередь, сделал галерею россиян, отправившихся жить в лес. Эта фотогалерея представлена на сайте lensculture.com. Эти фотографии ниже в тексте.

Отшельник-спецназовец

Бывший боец спецподразделения поселился в лесу в Амурской области, устав от работы в правоохранительных органах. Отшельник живет в тайге уже 10 лет.

На землянку спецназовца-отшельника случайно наткнулись местные грибники. Они и сообщили в полицию о том, что в тайге в 110 километрах от ближайшего населенного пункта в одиночестве живет человек.

Бывший военный возвращаться к людям не собирается. По словам Виктора Ф., жизнь в глухом лесу ему по душе. Между тем, за плечами у него — школа спецназа и много лет службы.

— С пропитанием проблем не возникает — военная подготовка все же дает о себе знать. Ну, а тяга к охоте у меня возникла еще в школе, — рассказывает Виктор. — За хлебом, солью и одеждой иногда, конечно, я спускаюсь в деревню. Жители меня еще помнят, меняют все необходимое мне на свежее мясо.

Жить в тайге Виктор Ф. не мечтал никогда. В родной деревне в Магдагачинском районе экс-военного все знали и любили. Но однажды, отправившись на охоту, мужчина понял, что уже не может расстаться с тишиной леса.

— Привычную жизненную суету я с легким сердцем сменил. Оставил свой дом и ушел в лес отшельником, — вспоминает Виктор.

Виктор выбрал место за сотню километров от ближайшей деревни. Соорудил землянку, чтобы не было холодно зимой и жарко летом. В холода хозяина скромного жилища согревает каменная печь. На обед на столе всегда есть свежая дичь и ледяная ключевая вода.

Отшельники – семья Гордиенко-Кулешайте

До ближайшего поселка 120 км. Александр Гордиенко и Регина Кулешайте уже более 10 лет живут в диком лесу, и, судя по всему, не собираются возвращаться в большой мир.

Добраться обычному человеку до места, где живет странная семья, – это уже испытание на прочность. Половину пути мы с легкостью преодолели на микроавтобусе, а когда иномарка увязла в разбитой лесовозами колее, пришлось пересесть на КрАЗ. Несмотря на сверхпроходимость, он то и дело оседал в снегу. Приходилось брать в руки лопату и разгребать метровые сугробы. И так по бездорожью – полсуток. В итоге километр за километром мы добрались до того места, где от полуразбитой дороги в неведомые дебри ведет узенькая тропинка. Два километра пешком – и в расщелине между двумя сопками упираемся в небольшую избушку.

Замка на двери нет в связи с полной его бесполезностью. Закрываться здесь кроме как от хищников не от кого.

Постучавшись, мы сразу же проходим внутрь. Гостей, естественно, не ждали. Хозяин Александр что-то шаманил на полуразвалившейся печке. На полу резвились двое малышей. Увидев незнакомцев, ребятня тут же, словно волчата, нырнула под кровать.

И Александр, и Регина живут в этой глуши больше двадцати лет. Вначале перебивались поодиночке. Встретилась пара уже в тайге. Александр старше Регины на 12 лет. Ей 27, ему почти 40. У каждого оказался свой путь в эти дебри.

Родилась девушка в Латвии. Когда ей не было и месяца, мать приехала в Куйтунский район.

– Отец нас бросил, и мама решила перебраться в Сибирь, – вспоминает она. – Мы поселились в деревне Молой, это неподалеку от Куйтуна.

Когда Регине было 12 лет, ее мама умерла. Чтобы как-то прокормиться, девочка устроилась в местный совхоз на сбор ягод. Найти другую работу в этих краях почти невозможно. Жить стала в маленькой совхозной избушке. Пока предприятие держалось на плаву, делила ее с такими же сборщиками лесных даров. Но потом совхоз распался, и в середине 90-х девушка осталась одна. Из села все уехали, а от домов остался одни фундамент.

Регина не решилась ехать в город и поселилась в избушке глубоко в тайге.

Александр тоже родился далеко от Иркутской области. Больше двадцати лет он жил в Подмосковье. После армии работал водителем. Но однажды прочитал объявление, что в Сибири в кооператив требуются работники для сбора ягод и орехов.

– Деньги обещали хорошие, вот я и поехал, – рассказывает он.

Кооператив просуществовал недолго – разорился. В итоге, поработав там несколько лет, Александр остался в тайге без денег и какой-либо возможности вернуться назад. Возможно, так и сгинул бы он в бескрайних просторах сибирской глуши, но совершенно случайно познакомился с Региной. Его база находилась неподалеку от ее избушки. Без свадьбы и росписи в загсе они стали жить вместе.

Выбираться назад к людям молодожены не стали.

Говорят, сильно сложно не было. Случались, конечно, неурожайные годы, но спасали запасы и охота. В округе много коз, зайцев. Есть изюбри и, конечно, медведи.

– А вы посмотрите, как там, в деревне, живут, – говорит Саша. – Не лучше нас, только свет в домах есть, и то отключают постоянно.

О том, что творится в большом мире, отшельники узнают с помощью маленького транзистора. Телевизор они не видели уже несколько лет, и какую передачу смотрели последней, не помнят.

– Да что там смотреть, – обречённо машет рукой Александр. – Одно по одному. Если честно, то меня вообще мало волнует, что там происходит. Войны нет – и ладно.

Из всех благ цивилизации в доме только кровать и табуретки. Все это осталось ещё с совхозных времен. Тарелки, ложки и кружки железные.

У ребятишек нет ни игрушек, ни книжек. Одежды, судя по всему, тоже в обрез. Когда мы зашли в дом, младший Сережка бегал голышом.

Отшельники — семья Антипиных

Анне сейчас 36 лет. Она полюбила Виктора, когда ей было 16, а ему — чуть больше тридцати. В 1982 году пришел в деревеньку Коротенькая с реки Лены странник. Пробирался сквозь дикие леса без оружия, один. Мужика звали Виктор Гранитович. Попросился переночевать в доме Аниной мамы. Да там и остался. А потом вдруг пригляделся к её юной дочке жены. Та с распахнутыми глазами слушала сказку о Фактории. И когда забеременела от «папы», тот предложил ей уйти в лес вдвоём. Навсегда.

Поиск Фактории чета Антипиных начала в 1983 году. Ушли на двести километров в глубь эвенкийской тайги, поселились в избушке. В тех дебрях Анна родила первенца. Младенец умер.

— И второй ребенок тоже. Выжил только третий. Роды отец всегда сам принимал. Пуповину перерезал, ловко у него получалось.

Девочке дали аежное имя — Оленя.

— Назвали мы её в честь оленихи, спасшей нам всем жизнь. Зима была на исходе, запасы кончились. А ружьем, чтобы на охоту ходить, отец не обзаводился принципиально. Говорил: «Брать нужно только то, что природа сама дарит. А человеку можно лишь иногда капканы использовать да палки». От голода у меня стало пропадать молоко. И вдруг прямо рядом с нашей избушкой прошло стадо оленей. Отец сумел добыть одного оленя. Я всю весну кормила дочку пережеванным мясом.

Всего в семье четверо детей — ещё двенадцатилетний брат Витя, восьмилетний Миша и трехлетняя Алеся. Оленя умеет добыть рябчика бумерангом, вырезает из дерева посуду и превосходно выделывает шкуры. По мехам Оленя — большой специалист. С матерью они шили шапки из кротов, барсуков, зайцев, белок. Из собак — канчи (носки меховые) и лохматки (варежки мехом наружу).
Таёжная девочка верит, что души умерших людей вселяются в травинки, в птиц, в животных.

— У нас котенок мысли понимал. Только я подумаю: «Уйди, здесь сидеть нельзя!» — он встанет и уйдет. Это в него чья-то душа заселилась.

В 1987-м Виктор убедил жену, что им нужно идти в Якутию: уж там-то точно отыщется вожделенный уголок.

— Чуть не погибли тогда. На Большом Секочамбинском пороге нашу лодку накрыла огромная волна. Мы как-то выплыли, — вспоминает Анна. — Но все, что было с нами, утопло. Вылезли из воды, в которой еще льдинки плавали. Снег, помню, пошел такой пушистый. Мы забрались на крутую сопку. Отлежались. Странно, даже не простыли.

И в Якутии неугомонный Виктор не нашёл своей Фактории. Два года Антипины прожили в якутском поселке, среди людей. Потом снова сбежали в тайгу, в Тайшетский район Иркутской области. Здесь Виктору пришлось ненадолго поступиться принципами и поработать с «этими существами» бок о бок. Он устроился в Химлесхоз заготавливать лес и смолу. Семье выделили участок в Бирюсинской тайге. Но через год предприятие развалилось.

Лесхоз начал вывозить работников из тайги. Только Антипин отказался эвакуироваться: «Я свою Факторию нашёл!»

1.Счастье жизни — в её простоте.

2.Человек, стремись к естеству и будешь здоров.

3.Болезнь — это сигнал к изменению образа жизни.

Эти главные свои жизненные заповеди Виктор Гранитович вырезал над входом в таёжное жилище. И настойчиво повторял их детям. Его семейство ютилось в крохотном стареньком балке (охотничьей времянке). Общая жилплощадь — восемь квадратных метров.

— А почему Виктор не построил дом? Столько леса кругом.

— Отец говорил: мы должны были довольствоваться малым.

Спали так: справа на полатях — мать с маленькими детьми, слева — отец. Старший сын качался в гамаке, а Олене постель заменяла медвежья шкура у входа. Столом служила ржавая ванна, которую заносили из сеней, когда садились обедать.

— Жареные рябчики, тушеный глухарь, зайчатина. Грибы, ягоды, черемша. Зимой только тяжело. Голодали часто. Приходилось даже корни лопуха жарить. Ни спиртного, ни чая, ни кофе. Мне, чтобы хорошо себя чувствовать, надо просто поесть хлеба.

Виктор Гранитович считал, что наконец-то они стали жить идеально. Анна, кстати, тоже.

Своё бегство от цивилизации Виктор назвал «отрыв». Однако совсем от цивилизации оторваться не удалось. Приходилось все-таки иногда выбираться к людям в ближайшую деревню — за мукой, одеждой, газетами.

— А детям он говорил так: «Только я к людям могу ходить, я сильный, всё вынесу».

В конечном итоге жена Анна не выдержала и, оставив супруга одного, вышла с четырьмя детьми к людям, в деревню Сереброво Тайшетского района.

— Первый раз, когда вышла в поселок, к людям, казалось, что меня одну в ракете в космос собираются отправлять, — так волновалась, так боялась людей.Из событий больше всего поразили две вещи: распад Советского Союза и теракт в Нью-Йорке 11 сентября. Было так страшно читать.

Их отец Виктор не захотел возвращаться к цивилизации. Через год после того, как семья его покинула, он умер от голода.


+++

Ещё в Блоге Толкователя о жизни отшельников:

Австралийский «Робин Крузо»

69-летний австралиец Дэвид Глэшен вот уже 25 лет живёт отшельником на некогда необитаемом острове. В 1987-м он потерял всё своё состояние, играя на фондовом рынке. Сейчас ему деньги не нужны – природа без усилий даёт ему пропитание. Глэшену не хватает лишь женщины, вместо неё на острове-манекен.

***

Европейские хижины и их обитатели

В нескольких странах Западной Европы в последние 2-3 года начался рост сельского населения. Кризис вынуждает многих европейцев отправляться в деревню на «подножный корм». Среди них есть и натуристы, в прямом смысле сливающиеся с природой.

http://ttolk.ru/2014/11/12/%D0%BA%D0%B0%D0%BA-%D0%B6%D0%B8%D0%B2%D1%83%D1%82-%D0%BE%D1%82%D1%88%D0%B5%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D0%B8%D0%BA%D0%B8-%D0%B2-%D1%80%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%B8/

wowavostok.livejournal.com

Отшельники ищут в тайге спасение от двух российских бед

По приезде к затворникам в деревню Черепаново нас слегка пошатывало, как пошатывает моряков после долгой качки. Двести км по штормовой дороге в кузове вездехода пьянят изрядно. Несколько человек из числа отшельников встретили нас любезно и повели на прием к отцу Евстратию – их духовному повелителю. По дороге худой долговязый юноша, назвавшийся рабом Божиим Романом, у нас спросил:

— Какие новости там в миру?

— Пугачева родила, — ответили мы.

— Умерла?! – встревожено переспросил юноша.

— Родила, — уточнили мы и вкратце пересказали отшельникам эту новость. Они цокали языками, охали и крестились. В итоге очень неодобрительно обсудили сей примадоннин «грех».

— Как тут у вас с питанием? – спросили мы худосочного Рому.

— Худо, — ответил он. – Крупа кончается. Взрослых кормят помалу два раза в день – утром и на обед. Трое из наших братьев ушли за продуктами, мы их ждем.

Мы не стали Роману рассказывать, что из этих троих вернутся, возможно, лишь только двое, и вернутся они нескоро. Эту троицу, похожую на странствующих монахов, встретили мы в тайге километров за сто от Черепаново. Они с рюкзаками шли в райцентр Чердынь за крупами. Общаться с нами путники не стали, пробурчали чего-то в бороды и дальше себе пошли. А через час примерно мы доехали до поселка Петрецово, в котором живут сотрудники пермских северных лагерей. Попросились тут на ночлег. Нас провели в один нежилой барак, где мы, разогнавши крыс, устроились на полу вповалку. Наутро один местный житель у нас спросил: не встретился ли по дороге нам кто? Рассказали ему мы про тех монахов. Житель насторожился и стал выспрашивать, как выглядели они?

— Грязные, угрюмые и худые, — описывали их мы.

— А не было ли там одного, у которого вот здесь на роже фигня такая?

— Ну, вроде да?

— Он в федеральном розыске! Скрывается у отшельников, – сказал почти радостно местный житель и побежал куда-то, видно, звонить.

Вот такая, к слову сказать, мутная тут история.

ЗДЕСЬ ВСЕМ ТЯЖЕЛО ЖИВЕТСЯ

Но вернемся к нашему рабу Божьему Роме.

— Как и зачем ты здесь? – спросили мы. И Рома ответил, что у него конфликт с властями города Ульяновска, но подробности пояснять не стал.

— Тяжело тебе здесь живется?

— Здесь всем тяжело живется, — ответил отрок, — но, видно, таков наш крест. Здесь главное — послушание и смирение. Если скажут тебе выкопать яму, ты должен её выкапывать, не спрашивая – зачем? После скажут закопать эту яму, и ты молча её закапываешь.

…В темной избе (электричества у отшельников нет) за большим столом восседал бородатый и плотный отец Евстратий, а также десятка два и мужчин, и женщин. Нам предложили хлеб и горячий отвар из таежных трав.

— В чем смысл вашей веры, отец Евстратий? – спросили мы. – В чем смысл ухода от человечества в эти дебри непроходимые?

И поведал отец Евстратий, что православная вера, по его мнению, ныне в большой беде, так как Патриарх Кирилл водит дружбу с католиками, иудеями, мусульманами и язычниками. И заявляет притом Патриарх Кирилл, что-де у нас с иноверцами есть единые нравственные ценности.

— И что же плохого в нашей дружбе с католиками?

— Когда Византия подписала унию с католической церковью, то Константинополь скоро пал. И вот опять история повторяется. Наше сближение с католиками развяжет руки американцам, те ударят по Ирану, а иранской нефтью Китай питается. Китай будет вынужден ударить по американцам или пойти войной на нас. Иначе Китай погибнет. Так и начнется третья мировая война, которая всех погубит.

Вторая беда, по мнению отца Евстратия, нависающая над Святою Русью, это штрих-коды, которые ныне лепят и на всякие документы, и на даже на пищевые продукты. Штрих-коды это часть мирового заговора, чтобы взять под контроль всякого христианина и как-то там на него воздействовать электронно. Тут мы, признаться, не очень поняли, но смысл, примерно, такой, что через штрих-коды вся жизнь человека высвечивается где-то на мониторах в главном масонском логове. И человек штрих-кодовый становится марионеткой в коварных руках у Ротшильдов и Рокфеллеров. Вот почему и необходимо уничтожать все эти бесовские метки.

Отец Евстратий толкует весьма заумно, цитируя и писания, и философов всех времен. Сектанты глядят на него с восторгом и тихим душевным трепетом.

— Почему же вы с этим злом не боретесь во миру, где бы надобно просвещать заблудших, а удалились в дебри? – спросили мы.

— А мы объясняли в миру все это, но нас не слушали. Благодать не груша, ее не съешь.

— Так в чем тогда смысл-то ваших служений, ежели ваши мысли не доходят до масс?

— Смысл сохранить хотя бы вот эту общину людей во спасение их.

— На что, на какие деньги живете вы и на что питаетесь?

— Нам помогают братья из православных монастырей. Они для нас собирают деньги. Негласно, конечно.

— Ну, ничего себе! Вы, по сути, раскольники, отошедшие от официальной церкви, а люди из этой церкви вам помогают?!

— Да. Там есть много служителей, которые разделяют наши взгляды, но они слабы духом, чтобы окончательно перейти к нам. Потому они вынуждены служить там, но душою они с нами. У нас есть много последователей и в миру, которые тоже нам помогают и даже страдают за наши убеждения. Например, три капитана и один майор из УБЭП в Туле подверглись гонениям за связь с нами. Начальство им предложило либо перестать ездить к нам, когда мы жили еще в Тульской области, либо уволиться. И все четверо уволились, остались без пенсий и без всего.

— А что за история с мордобоем случилась у вас в Костромской области, после чего вы и перебрались сюда? – спросили мы у отца Евстратия.

— Ну что получилось? Там приехали отец с матерью к одной нашей сестре Елене, приехали с ОМОНом, чтобы забрать и ее, и ее детей. Отец на нее набросился: ах ты такая-сякая, ты опять сюда убежала. Меня там не было, но мне рассказали – началась драка. Наши бросились защищать Елену и ее детей, а силовики начали всех палками избивать. Тогда один наш выскочил с канистрой и всех бензином полил. Сейчас, говорит, подожгу, если не прекратите!

— Он, что, и детей облил?

— Да всех облил, на кого попало. Ну драка и прекратилась, они отступили. А потом уже поздно ночью мы покинули ту деревню. Уехали в Пермский край. После этого случая меня объявили в розыск. Приезжаю я как-то в свою московскую квартиру и нахожу в почтовом ящике полицейское предписание на мое на мирское имя: «Филиппову В.Е.: сообщаем Вам, что гражданин Филиппов В.Е. находится в федеральном розыске. В случае появления Филиппова В.Е. по данному адресу Вам предписывается сообщить об этом в полицию по телефону такому-то». Вот она дурь чиновничья – мне сообщают, что если я сам себя у себя увижу, то должен себя и сдать. Ха-ха!

КАК СТАРЕЦ ОТ РАКА ВЫЛЕЧИЛ

Днем ранее по дороге к отшельникам мы догнали в тайге одного мужчину с большим рюкзаком и нерусским ликом. Он шел туда же в общину. Взяли его на борт. Мужчина попросил его не снимать, поскольку он – ну опять же! – в розыске. Однако же, незнакомец наш изъявил желание рассказать нам много чего любопытного про жизнь отшельников. Назвался он Серафимом и про себя поведал такую историю. Серафим родом из мусульманской страны и по рождению мусульманин из небедной семьи. К сорока годам заболел он раком. Долго лечился и у себя на родине, и в Москве, и в Германии, но болезнь всё больше одолевала. Но однажды некие люди вдруг подсказали, что в Пермском крае есть один православный старец, который, возможно, ему поможет. Нашел он этого старца, побеседовали они, и дал ему старец некие установки, после чего болезнь-то и отступила, а через год и прошла совсем. После этого собеседник наш взял да и принял истово православную веру. Нарекли его именем Серафим. Начал он и у себя в стране православие утверждать. По этой причине все близкие родственники отвернулись от Серафима. И с властями случился религиозный конфликт, который перешел в политический. Серафима собирались уж посадить, но он успел убежать в Россию, опять же в Пермский край, где и столкнулся с нашими отшельниками. Сначала они жили под городом Чусовым. А после отцу Евстратию приснился сон, что община должна переселиться на самый север Пермского края в деревню на букву «Ч». Развернули отшельники карты географические, на которых и нашли Черепаново это.

— А что, Серафим, неужто и впрямь есть такие старцы, которые рак вылечивают? – разобрало нас любопытство.

— Этот старец не лекарь вовсе, — отвечал Серафим, — просто он человек очень умный и правильно понимает Православие, которое не понимают многие православные. Вот и меня он тому обучил. Ведь все болезни они от грехов от наших. А в Православии есть, например, покаяние. Если ты искренне осознаешь свои грехи, если ты искренне в их покаешься, то и наказанье твое простится, болезнь отступит. Это очень важно понять. Но если ты будешь каяться и колотиться о землю лбом только с помыслом — чтобы вылечится, то болезнь тебя не отпустит. Я очень рад, что Господь помучил меня вот такой болезнью, через которую мне пришло прозрение. Ну а с отцом Евстратием мы поссорились. Я понял, что он актер, а не священник вовсе. Собрал себе публику из людей заблудших и упивается властью над ними. А они его за святого чтут. Подойдет к нему женщина: «Батюшка, что-то всё у меня там внутри болит». Он её по спине похлопает: «Ну что, прошло?» — «Ой, батюшка, как полегчало-то! Чую, как бесы выскочили!». А другая же подойдет к нему: «И мне что-то худо, батюшка». Он ей говорит: «Ты юбку-то задери, да на горячую печку сядь!». И при этих словах положено всем смеяться. Вот такой тут театр абсурда.

— Зачем, Серафим, ты туда идешь?

— Там дети малые, обреченные, попытаюсь уговорить их мамаш перебраться на зиму в православный приют под Пермью.

НЕОБЫЧНЫЕ ВСЕ ОНИ

На самом деле народ в этой секте очень своеобразный. Этих людей объединяет особое восприятие мира, отличное от нашего. Нас особенно привлекла тридцатилетняя Анна с двумя мальчишками – трех и полутора лет. Анна родилась и всю жизнь прожила в Москве. Это ясно и по её говору. У Анны, если ей верить на слово, юридическое образование. Работала в суде. Жила с мужем, с мамой. Были у них две квартиры, машина, дача. Однажды Анна купила книгу одной известной писательницы и прочитала, что, согласно пророчествам мудрецов, Москва в скором времени должна провалиться в кастровые пустоты. А еще говорилось в книге, что по Москве китайцы ударят ядерными ракетами. Вот эта книга лишила и Анну, и ее мужа, и ее маму сна и покоя. Стали думать куда из Москвы бежать. Нашли в интернете отца Евстратия и подались к нему за спасением. В Москве распродали все движимое и недвижимое, поселились с отшельниками в костромской глуши. После перебрались сюда, но муж почему-то остался под Костромой. Возможно, к зиме он тоже сюда приедет.

— Как тут у вас с питанием? – спрашиваем, оглядывая малюсенькую каморку Анны, где на 6-ти квадратных метрах едва умещается лишь кровать у окошка, тумбочка и небольшая печка. Ни малейших съестных припасов в этом доме, похоже, нет.

— У нас с едою все замечательно! Наедаемся до отвала, — отвечает Анна.

— Но чиновники говорят, что с едой тут у вас не очень. Могли бы вы показать еду?

Анна вопросительно смотрит на отца Евстратия, после оба они начинают клеймить чиновников. Тут же и в разговор вступает бабушка – мама Анны:

— А вы знаете, что теперь творится в детских домах? – и отвечает на свой вопрос, — сейчас всех деток в детских домах откармливают и сдают на органы! Или же продают в Америку, и там тоже сдают на органы!

Мы не готовы противоречить.

— В России сейчас геноцид, — поясняет батюшка. – Идет работа на уничтожение детей. Им с рождения делают прививки с добавлением ртути, что приводит к их аутизму, а когда они достигают детородного возраста, то и теряют способность к зачатию. Это я вам говорю как дипломированный врач.

— А разве же доктора российские, которые детям вкалывают прививки с ртутью, про то не знают? – спрашиваем мы.

— Знают, конечно, — отвечает отец Евстратий, — потому и врачи своим детям никогда прививок не делают.

Мы повторили вопрос о питании. И снова нам в три голоса эти люди стали рассказывать о коварных чиновниках и масонах.

В этот вечер в общественной трапезной был показательный ужин для журналистов – жареные котлеты с гороховой кашей. А после была вечерняя служба, на которой отец Евстратий обратился и к Патриарху Кириллу, и к президенту Путину с воззванием защитить Россию от бесовщины, идущей с Запада, от чипирования-кодирования. После к нам еще подходили люди и рассказывали про опасности электронных чипов, про опасности номеров и про разные электронные волны, которые запускают с американских спутников, увеча наши мозги.

Потому и пришли мы к выводу, что народ здесь своеобразный и к тому же совсем неплохой народ. Они искренне так желают нам всем спасения и пытаются всех нас предупредить о надвигающейся угрозе. Потому и хотелось бы тоже искренне им помочь пережить суровую северную зиму. Домишки, в которых они устроились, ветхие и худые. За обоями всюду скребутся мыши. Старые печки чадят угаром. Не везде и вторые зимние рамы вставлены. Но главное – дефицит питания и отсутствие теплой одежды. Хотя и на днях прошла информация, что отшельники закупили продуктов тонну – сахара, гречки, муки, гороха… . Если это и правда, то тонны надолго им все равно не хватит. Но будем надеяться мы здесь на помощь Божию в образе краевых властей.

Серафим возвращался с нами на вездеходе и был он грустен. Не получилось ему никак убедить мамаш переселиться на зиму во приюты.

Добравшись до Чердыня, мы зашли в магазин и первым делом спросили у продавщицы:

— Какие новости тут у вас в миру?

— Пугачева родила двойню, — ответила продавщица.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Пермские раскольники вместе с детьми обречены на голодную смерть

Наши корреспонденты вместе с коллегами из «КП-Пермь» добрались до таежных отшельников, поселившихся в заброшенной деревне Черепаново на севере Пермского края. К обиталищу пермских отшельников по таежному бездорожью 200 км. Этот путь мы проделали на вездеходе более чем за сутки и, наконец-то, выбрались к неширокой реке, на берегу которой увидели десятка два домов. Над некоторыми дымились трубы. Навстречу нам вышли несколько человек — мужчин и женщин в монашеских одеяниях (читайте далее) Отец детей-отшельников: Помогите мне вырвать малышей из голодного ада! Как мы уже сообщали – читатель наш Александр, увидев на днях в «Комсомольской правде» статью о пермских отшельниках, нашел, наконец-таки, пропавших своих детей, на которых он подал в розыск еще в феврале этого года. Как выяснилось, жена Александра вместе с детьми — мальчиком и девочкой 5-ти и 6-ти лет — ушла в религиозную секту непоминальников. Сначала сектанты обитали в Костромской области. А прошлым летом переместились на север Пермского края и поселились в заброшенной деревне Черепаново, где мы их недавно и отыскали. Всего здесь отшельников 35 человек, включая 8 детей. Условия для жизни в этой глуши весьма тяжелые, кончаются запасы еды. Грядущую северную зиму явно переживут не все. И особое беспокойство, естественно, за детей (читайте далее)

Наши корреспонденты вместе с коллегами из «КП-Пермь» добрались до таежных отшельников, поселившихся в заброшенной деревне Черепаново на севере Пермского края.

К обиталищу пермских отшельников по таежному бездорожью 200 км. Этот путь мы проделали на вездеходе более чем за сутки и, наконец-то, выбрались к неширокой реке, на берегу которой увидели десятка два домов. Над некоторыми дымились трубы. Навстречу нам вышли несколько человек — мужчин и женщин в монашеских одеяниях (читайте далее)

Отец детей-отшельников: Помогите мне вырвать малышей из голодного ада! Как мы уже сообщали – читатель наш Александр, увидев на днях в «Комсомольской правде» статью о пермских отшельниках, нашел, наконец-таки, пропавших своих детей, на которых он подал в розыск еще в феврале этого года. Как выяснилось, жена Александра вместе с детьми — мальчиком и девочкой 5-ти и 6-ти лет — ушла в религиозную секту непоминальников. Сначала сектанты обитали в Костромской области. А прошлым летом переместились на север Пермского края и поселились в заброшенной деревне Черепаново, где мы их недавно и отыскали. Всего здесь отшельников 35 человек, включая 8 детей. Условия для жизни в этой глуши весьма тяжелые, кончаются запасы еды. Грядущую северную зиму явно переживут не все. И особое беспокойство, естественно, за детей (читайте далее)

Отец детей-отшельников: Помогите мне вырвать малышей из голодного ада!

Как мы уже сообщали – читатель наш Александр, увидев на днях в «Комсомольской правде» статью о пермских отшельниках, нашел, наконец-таки, пропавших своих детей, на которых он подал в розыск еще в феврале этого года. Как выяснилось, жена Александра вместе с детьми — мальчиком и девочкой 5-ти и 6-ти лет — ушла в религиозную секту непоминальников.

Сначала сектанты обитали в Костромской области. А прошлым летом переместились на север Пермского края и поселились в заброшенной деревне Черепаново, где мы их недавно и отыскали. Всего здесь отшельников 35 человек, включая 8 детей. Условия для жизни в этой глуши весьма тяжелые, кончаются запасы еды. Грядущую северную зиму явно переживут не все. И особое беспокойство, естественно, за детей (читайте далее)

Поделиться видео </>

Журналисты «КП» добрались до таежной деревеньки Черепаново, где поселились раскольники.Алексей ЖУРАВЛЕВ

www.samara.kp.ru

Ушедшие в лес. Самые известные отшельники

ВИКТОР АНТИПИН

Виктор Антипин (Марцинкевич) родился в Смоленске в семье чиновника и работника библиотеки. Виктор получил два высших образования, одно из которых геологическое. Он мечтал жить в тайге и постепенно пришел к мысли, что человек должен вернуться к истокам, жить в дикой среде, не отрываться от природы.

В связи с этим Виктор Марцинкевич отправился в Сибирь, он путешествовал по реке Лене и в одной из деревень остановился на ночь у Анны Антипиной. В результате Виктор остался жить у Анны, и вскоре она забеременела. Виктор предложил вместе отправиться в лес, чтобы жить вдали от цивилизации. При этом он взял фамилию своей жены, поскольку его собственная фамилия указывала на его нерусское происхождение и меньше подходила к образу настоящего таежника.

В 1983 году они ушли в тайгу и удалились от цивилизации примерно на 200 километров. Двое родившихся детей умерли из-за отсутствия медикаментов. Позже родился еще один ребенок. Девочка, появившаяся на свет в 1986 году, страдала от недоедания (у матери не было молока из-за голода).

Через некоторое время Виктор с женой и дочкой ушли в район реки Бирюсы, где было больше возможностей для добычи пищи. Виктор решил пойти работать на предприятие по заготовке леса. Предприятие выделило Антипиным небольшой участок в лесу и небольшую хижину для ночевки. Однако через несколько месяцев предприятие закрылось. В семье появилось еще три ребенка, и Виктору пришлось наниматься на временные работы в соседних населенных пунктах.
Как и Лыковы, Антипины занимались охотой, ставили ловушки на различных лесных зверей и птиц. Одежда также изготавливалась самостоятельно. Кроме того, родители занимались домашним обучением детей — они научили их писать, читать, рисовать и т. д.

Однако проблемы семьи со временем только усиливались, и в начале 2000-х годов Анна решила покинуть лес. Она попросила помощи у местного начальника, и он вывез Анну и детей из тайги. Виктор остался жить в своей хижине и через несколько месяцев умер от голода.

ФИЛИППЫЧ

Отшельник Владимир Филиппович Еменка родился в Коми в селе Датта. Филиппыч, как его называют сейчас, с детства был приспособлен к условиям тайги, он умел охотиться и разводить костер.

Будучи подростком, Владимир работал в рыбном колхозе. Затем служил в советской армии и возвратился в родное село, женился. Но семейная жизнь у Владимира Филипповича не заладилась, и супруги развелись.

Тогда Филиппыч переехал ближе к реке Уде, те места были богаты диким зверем. Он охотился на соболей, волков и других животных. Решив стать отшельником, Филиппыч ушел в лес, в район реки Таги, ближе к родному селу. Отшельник продолжает охотиться, он добывает пушных зверей и не пользуется ружьем, чтобы не повредить шкуру.

Филиппыч крайне редко покидает тайгу, но иногда к нему заходят местные охотники и приносят ему журналы и книги, поскольку он очень любит читать в свободное время.

ЖИТОМИРСКИЕ ОТШЕЛЬНИКИ

Житомирские отшельники — это семья из трех человек: Иван Сирык, его жена Виктория и их сын Степан. Они жили в Москве. Иван был успешным художником-оформителем, даже создал собственный бизнес. Однажды супруги с сыном посетили дольмен на Кавказе. Там, по их словам, духи предков поделились с Иваном своей мудростью: они посоветовали ему бросить все дела и существовать отшельниками.

Они живут не очень далеко от цивилизации, в нескольких километрах от села Подлесное (Житомирская область). В лесу они построили небольшой домик, разделили его на три комнаты. Пол этого жилища покрыт соломой, имеется обогревательная печка. Дом предназначен для проживания в холодное время года, летом семья спит на соломе в «мастерских», покрытых стеклянной крышей, для того чтобы обозревать ночное небо.

Сирыки не занимаются охотой, они едят только растительную пищу. Их сын Степан ходит в школу, но очень редко, не чаще раза в месяц. В основном он получает домашнее образование.

fishki.net

Побег от цивилизации: 7 знаменитых отшельников Сибири | Проспект Мира | Красноярск

Пока одни покупают или хотя бы снимают квартиры попросторней, или перебираются в Москву, поближе к громокипящему центру жизни, другие плетут лапти и уходят в тайгу — жить в землянке и питаться голубикой. Сегодня о семи сибирских отшельниках, выбравших природу, а не цивилизацию. 

Агафья  Лыкова

Женщина, чье имя давно стало синонимом лесного отшельничества. Агафья — последний отпрыск староверческого семейства, в 30-е годы подавшегося прочь от советской власти в таежные дебри. Вместе с Лыковыми в турпоход рвануло еще несколько семейств, но только они проявили должное упорство и забрались в такую глушь, где ни советской, ни какой другой власти отродясь не было. 

Там семейство благополучно жило, пока в 1978 году на них не наткнулись удивлённые геологи. Геологи принесли спички, тушенку, внимание всего СССР и целый набор смертельных вирусов, от которых не имеющие иммунитета Лыковы вымерли почти поголовно. 

Пережила болезни лишь Агафья, ставшая сегодня «звездой» отшельнического движения. Из–за старушки ругаются губернаторы, о ней пишут научные исследования и выпускают целые словари используемых ей слов и терминов. При этом жить Агафья предпочитает в лесу, блюдя заветы предков и староверческие традиции.

Антипины

Еще одна семья, сбежавшая от советской власти в леса. Правда, на этот раз причиной ухода была не религия, а общая непереносимость городской жизни главой семьи Виктором Марцинкевичем. Для того, чтобы четче выразить свое отношение к цивилизации, Марцинкевич сменил фамилию на Антипин, слог «анти» в которой как бы намекал. Переименовавшись, Виктор подговорил свою 15-летнюю падчерицу Анну уйти в лес, где зажил с ней счастливой природной семьей. Было это в 1982.

Первый ребенок Антипиных  — Северьян — еще в младенчестве умер от простуды, второй — Иван — в 6 лет скончался от энцефалита. После этого у Антипиных родилась еще одна дочка — Оленья, названная в честь оленя, которого Виктору удалось убить для её пропитания.

После рождения Оленьи семья смягчила режим, переселившись на Бирюсу, поближе к людям. Там Виктор нашел работу, а  Анна родила еще троих: Витю, Мишу и Алесю. Питались Антипины подножным кормом и охотой, новую одежду шили из старой и вообще вели патриархальный образ жизни. В 2002 Анна поняла, что несколько устала от такой жизни и увезла детей в село Сереброво Тайшетского района. Виктор же остался в лесу, где через два года скончался от простуды.

Джастас Уолкер

Знаменитый «веселый молочник» не только заразительный хохотун, но еще и самый настоящий отшельник. Сегодня Джастас переехал из Красноярского края на Алтай, где климат помягче, и строит там ферму мечты. Отшельник даже пытается поставить в огороде собственные солнечные батареи — вот какой автономный парень. А еще Уолкер построил через местную речку пусть не хрустальный, но мост. И ездит теперь по нему в гордом одиночестве, так как остальным через этот поток переправляться без надобности.

Фото: Бийский рабочий

Отшельник Виктор

Раньше Виктор, фамилия которого неизвестна, работал в Красноярском порту и грузил баржи. Со временем мужчина понял, что баржи грузить неинтересно, и ушел в лес — жить простой жизнью и читать Библию. Сейчас он обитает в 55-и километрах к югу от Красноярска в собственноручно построенном доме и в цивилизацию возвращаться не собирается.

Фото: Фишки нет

Наумкины

Семья стала известна благодаря сыну Оржану, прозванному прессой алтайским «Маугли». Правда, звание это явно высосано из пальца, так как местный Маугли, в отличие от индийского прототипа, не танцует с волками и  не кромсает обезьян железным зубом, а вполне спокойно общается с людьми и даже пользуется сотовым телефоном. В лес его родители, Елена и Александр, ушли в начале 90-х годов по эзотерическим соображениям. 

В лесу они вели стандартный для отшельников образ жизни, мало ели, много работали, жили в землянке. Когда же их сыну предложили перебраться в город и тот согласился, противиться не стали.

Юрий Глущенко

Пожалуй, самый скучный отшельник из этого топа. Ни религиозного фанатизма, ни близкородственных связей, ни патологического отвращения к технологиям, ни даже этого вашего итальянского сыра. Просто физически и психически здоровый работящий мужик, который живет в тайге Новосибирской области, разводит огород, смотрит телевизор и плевать хотел на цивилизацию.

Якутский отшельник

Человек, имени которого не знает никто. 75-летний шебутной дед, за плечами которого судимость по делу о наркотиках, побег из тюрьмы и последовавшая 10-летняя отсидка. Живет в Якутии в избе с молодой якуткой, разводит лошадей, лечится одуванчиками. Несмотря на уединенную жизнь, умудрился уже будучи отшельником настолько неудачно влюбиться, что дважды стрелялся. Правда, стрелялся он так же неудачно, как крутил амуры, поэтому выжил. Больше о нём ничего не известно. 

prmira.ru

Ушедшие от мира, или современные отшельники

С чем ассоциируется у вас слово «отшельник»? Наверняка со средневековыми загадками, таинственными монахами, схимниками или бродячими рыцарями-одиночками. Вы удивитесь, когда узнаете, сколько людей добровольно принимают решение об уходе от мира в наши дни. Так кто они – современные отшельники?

Отшельники Лыковы. Добровольный уход

Достижения цивилизации, возможность пользоваться современными коммуникациями или полезной техникой, безусловно, является преимуществом для многих. Но не для всех: даже в XX веке были люди, принимавшие сознательное решение об уходе от мира. Одна из самых известных семей отшельников — Лыковы. Их фамилия стала практически нарицательной: чаще всего, говоря о людях, спрятавшихся где-нибудь в глухой деревеньке, вспоминают именно об этой семье.

Лыковы ушли подальше от цивилизации еще в 1930-е годы: они были староверами, а таким людям особенно тяжело было примириться с коллективизацией и прочими приметами советского времени. Жили Лыковы в Хакасии, а в этом суровом краю достаточно легко найти такой уголок, куда на протяжении многих лет не будут заглядывать люди. Семья не имела никаких контактов с внешним миром до конца 1970-х годов, когда их дом был случайно обнаружен геологами. К сожалению, эта встреча оказалась для Лыковых роковой: достаточно быстро после того, как хакасских отшельников «рассекретили», трое членов семьи умерли. Врачи полагают, что у них не было иммунитета к бактериям, которые занесли посетители, и причиной смерти Лыковых стала пневмония. Сегодня в живых осталась только одна представительница семьи, Агафья, которая продолжает жить в том же доме, но уже достаточно активно контактирует с внешним миром, не скрываясь от людей.

Пример Лыковых отчасти вдохновил другого отшельника — Виктора Антипина. Но если Лыковы ушли подальше в леса в основном охраняя свою религию, то Виктор просто решил вернуться к Природе, жить естественной жизнью. Фактически он поставил над собой и своей семьей эксперимент: сам Виктор, его жена Анна и четверо детей жили в тайге с 1983 по 2002 год. Потом Анна, понимая, что в тайге не выжить и ее детей ждет незавидная судьба, ушла к людям. Глава семьи Виктор умер, оставшись один.

Ближе к Богу

Отшельничество часто связано с религиозными убеждениями: желая отрешиться от мира, люди лишают себя общества. Таким подвижником веры стал грузинский монах Максим Кавтарадзе. Вот уже более 20 лет он живет на столпе — уединенной скале, где расположен старый монашеский скит. Монашество он принял в 1993 году, хотя до этого в жизни Максима были и наркотики, и срок в тюрьме. Сегодня Кавтарадзе восстанавливает монашескую обитель и достаточно редко спускается с вершины столпа: путь вниз можно пройти достаточно быстро, а вот наверх вернуться труднее.

Лучший способ провести старость

 



 

Уйти на пенсию можно по-разному: можно посвятить себя любимому хобби, можно продолжать работать, кто-то уезжает в деревню, а японец Мафасуми Нагасаки бросил все и отправился на тропический остров. Не думайте, что он стремился к этому всю жизнь: в молодости Мафасуми работал фотографом, снимал для модных журналов и развлекательных изданий. Но вот уже около 30 лет он живет в одиночестве на острове Сотобанари, иногда выбирается на «большую землю», чтобы пополнить запасы воды и добыть кое-что из еды. Живется ему непросто: одни тайфуны, иногда накрывающие остров, чего стоят! Но Мафасуми считает, что возможность быть свободным от условностей и следовать законам Природы компенсируют все.

Путешествие в одиночестве

Есть и такие «отшельники», которые покидают наш суетный мир на время. Они предпочитают путешествовать без спутников, покоряя горы и океаны. Наверное, один из самых известных представителей этой группы — Федор Конюхов. Уникальный человек, который совершил свое первое большое путешествие в 15 лет, до сих продолжает устанавливать рекорды. В одиночку на весельной лодке он пересек Тихий океан от континента до континента, совершил кругосветное путешествие на воздушном шаре (кстати, рекорд набора высоты также принадлежит Федору), 15 раз на разных плавсредствах он пересекал Атлантической океан. Что же движет им? «Мне говорят: ты, Фёдор, любимчик судьбы, рисковый, но удачный — рок просто промахивается, когда в очередной раз хочет смести тебя лавиной или столкнуть в пропасть. Но я считаю, что не в судьбе тут дело. Бог дал мне прожить уже столько лет, дал любимую жену, семью, дом, детей и внуков. Может быть, я путешествую, чтобы всё время возвращаться к ним, моим близким?»

К сожалению, не все так удачливы, как Конюхов. Американец Кристофер Джонсон Маккэндлесс, который взял себе имя Александр Супербродяга, был недоволен устройством общества и пытался убежать от него, путешествуя в одиночестве по Америке. Источниками вдохновения для Супербродяги были, в частности, книги Джека Лондона. Ему нравилось преодолевать трудности, часто у него не было ни припасов, ни денег, но он продолжал свой путь. В апреле 1992 года он начал осуществление своей давней мечты — путешествие на Аляску, где он мог бы найти истинное одиночество и испытать себя в борьбе с силами природы. В августе он погиб, видимо, от истощения (по другой версии, отравился, употребив в пищу ядовитое растение). Кристофер отказался от использования карты и компаса, не смог найти правильную дорогу, что также могло спровоцировать трагедию. О судьбе Супербродяги снял фильм «В диких условиях».

Какие бы причины ни толкнули людей на добровольное уединение, если они хотят уйти от мира, то находят такие возможности даже в XXI веке. Иногда кажется, что все мы находимся в плену у технологий, все на находимся «на крючке» у гаджетов. Однако даже в наш динамичный и высокотехнологичный век находятся лазейки для те, кто ищет тишины и уединения. Одиночки. Отшельники. Убегающие от мира или ищущие себя — иногда они совсем рядом.

lifestyle-journal.ru

Современные отшельники — Телеканал «Моя планета»

Что заставляет людей бросать уютные квартиры и людные города и десятилетиями жить в некомфортных, а иногда опасных для жизни условиях? «Моя Планета» собрала истории самых интересных отшельников из разных стран.

Староверы в Хакасии

Знаменитые староверы-отшельники Лыковы более 40 лет прожили в изоляции в горах Хакасии: от цивилизации они ушли в Саянскую тайгу еще в 30-х годах по религиозным причинам. Выживали за счет охоты, собирательства, рыболовства, сами ткали одежду и мастерили обувь, высекали огонь с помощью кресала и кремня. Их заимку обнаружили совершенно случайно геологи в 1978 году, последовали публикации в СМИ, к отшельникам стали приезжать любопытствующие. Эта известность стала фатальной для семьи: из-за отсутствия контактов с внешним миром у Лыковых не было антител к большинству болезней, и они стали умирать один за другим. В 1981 году умерли трое взрослых детей основателя рода Карпа Осиповича, в 1988 году умер он сам в возрасте 81 года (его жена умерла еще в 1961 году от голода), в результате выжила и дожила до наших дней лишь младшая дочь Агафья Лыкова. В январе этого года она напомнила о себе, прислав письмо журналистам с просьбой найти ей помощника: «Нужна помощь с дровами, по хозяйству с огородомъ, сено косить, А я совсем, и годы больши, здоровя совсемъ плохо, болею круженнимъ. Дровъ дома нетъ, надо каждый день дрова таскать, и на такой работе псалъмы на ходу читать. Полностью задыхаюсь, и в морозы самое ето что до конца простыть, и ноги ознобишъ, и руки. И кроме дровъ хозяйство… Пока семья то была, все то живы были, на все дела хватаво. Печь всегда топили, стряпали в ней. Молились полунощницу все вместе. После полунощницы кто на каки дела, стряпать, но адинъ всегда оставалса на моленни». На просьбу 69-летней отшельницы о помощнике поступили отклики со всей России, доброволец был тут же найден. Недавно власти пытались переселить Агафью, но она в очередной раз отказалась переезжать из Таежного тупика и дала обещание не покидать заимку до самой смерти, как завещал ей отец.

Грузинский столпник

60-летний Максим Кавтарадзе на протяжении 20 лет живет на вершине 40-метрового столпа близ города Чиатура. Еду ему доставляют на лебедке послушники, живущие у подножия. К ним отшельник спускается лишь один-два раза в неделю — помолиться вместе. Подъем и спуск очень сложный и рискованный, занимает много времени. Но монах Максим не боится высоты и опасности: до монашества он работал оператором крана. А еще раньше вел неправедную жизнь: пил, торговал наркотиками и даже сидел в тюрьме — эти грехи он теперь искупает уединением и молитвой. Кавтарадзе принял монашеский обет в 1993 году и приложил все усилия для восстановления храма на вершине, в котором жили древние монахи-столпники до вторжения Османской империи. Впервые церковь на столпе Кацхи появилась между VI и VIII столетиями, на протяжении многих веков она была местом обрядов и молитв, но в XVII веке пришла в запустение и до недавних пор лежала в руинах. Усилиями Кавтарадзе церковь была восстановлена и вновь стала местом молитв. Теперь монах Максим мечтает лишь об одном — демонтировать лестницу и остаться наедине с Богом, но на это пока нет разрешения властей.

Японский Робинзон

Более 20 лет назад японский фотограф Масафуми Нагасаки поселился на крохотном острове Сотобанари в префектуре Окинава, став его единственным жителем. Последние известия о нем в прессе появлялись два года назад: на тот момент старику было 76 лет, он выглядел крепким и здоровым, ходил совершенно голым за исключением повязки на голове. Отшельник прекрасно чувствовал себя в роли Робинзона: ел рис, умывался дождевой водой, курил, гулял по джунглям и пляжу. Сообщалось, что раз в неделю Масафуми ездит на лодке в ближайшее поселение, чтобы купить пресной воды и еду на деньги, которые ему присылают родственники. Отшельник оставил не только цивилизацию, но и семью: молодую жену и детей. «Найти место, где хочешь умереть, — это очень важно, и я решил обрести покой здесь», — говорил он журналистам. О его дальнейшей судьбе, к сожалению, ничего неизвестно.

Китайский пещерный человек

55-летний китаец Фэн Мингшану живет в пещере уже более 20 лет. Он старательно избегает общения с людьми, и поэтому сведений о нем немного. По фотографиям, которые удалось снять журналистам в прошлом году, видно, что мужчина ходит голым и босым, собирает дрова, чтобы согреться, и с легкостью забирается на отвесную 50-метровую скалу, чтобы попасть в свой каменный дом. За 20 лет жизни в пещере он успел благоустроить жилище: выпилил подобие лестницы, вставил дверь в проем и повесил на окна занавески. По рассказам брата Фэна, отшельник никогда не любил общество, пещеру приметил еще в детстве, а окончательно уехал из цивилизации в 1993 году, покинув родной город Гаоба в провинции Шэньси. Незадолго до этого Фэну был поставлен диагноз «психоз», и он прошел краткий курс лечения. Власти обеспокоены судьбой отшельника и публично заявляют о желании вернуть пещерного человека в общество, намереваясь поселить его в доме для престарелых.

Австралийский Тарзан

Австралийский отшельник Майкл заслужил в прессе прозвище Тарзан тем, что прожил в джунглях на севере Квинсленда более 40 лет. Настоящее имя Майкла — Михаил Фоменко, он родился в Грузии в 1930 году. Его мать — грузинская княжна Елизавета Мачиабелли, отец — чемпион по легкой атлетике, преподаватель университета Даниил Фоменко. В конце 30-х годов семья уехала во Владивосток, затем в Японию, а с началом войны перебралась в Сидней. Каникулы Майкл обычно проводил на природе: в лесах Квинсленда и Тасмании. Физически он всегда был хорошо развит: выступал за атлетический клуб Северного Сиднея и даже был приглашен в сборную страны для участия в Олимпиаде 1956 года. Со временем страсть к путешествиям и жизни на природе стала сильнее запретов родителей. Им то и дело приходилось разыскивать сына в джунглях, среди аборигенов и даже в открытом море, куда он отправился однажды на каноэ, ориентируясь лишь по звездам, и пропал на три месяца — его нашли крайне истощенным и больным дизентерией. Отец всегда был на стороне Майкла и понимал его желание подражать греческому герою Одиссею в странствиях и путешествиях, но после его смерти мать попыталась вернуть сына в цивилизацию любой ценой. Сначала она отправила на его поиски полицейских — они нашли Михаила в набедренной повязке и арестовали за бродяжничество и непристойный вид, затем отдала на принудительное лечение в психиатрическую лечебницу. Этого Майкл матери не простил: сразу после выписки убежал в джунгли и остался там жить навсегда, устроив себе дом в корнях деревьев. Последний раз Михаила видели в городе пару лет назад: и, хотя ему было больше 80, он выглядел выносливым и сильным.

www.moya-planeta.ru

Как живут отшельники в России: wowavostok — LiveJournal

В России сотни, а то и тысячи людей уходят из мира жить в лес. Как правило, отшельники строят там свою Утопию. Три истории таких отшельников – бывшего спецназовца, семь Гординко-Кулешайте, семьи Антипиных, а также фотогарелея отшельников, сделанная фотографом Данилой Ткаченко.

Самыми известными отшельниками в России считается семья старообрядцев Лыковых, бежавших в тайгу от советской власти, которую они считали воплощением антихриста. Сегодня жива только Агафья Лыкова, она по-прежнему живёт в лесу, хотя и принимает помощь от людей.

Но жить в лес по-прежнему уходят сотни, а то и тысячи россиян. У каждого своя история исхода, но, как правило, у всех есть идеологический или этический мотив. Сегодня большинству из них антихристом представляется не просто или не столько российская власть, сколько Город и люди (которые, как они считают, также суть порождение античеловечной системы).

Блог Толкователя выбрал три истории российских отшельников, которые в нулевые годы описывались прессой. Фотограф Данила Ткаченко, в свою очередь, сделал галерею россиян, отправившихся жить в лес. Эта фотогалерея представлена на сайте lensculture.com. Эти фотографии ниже в тексте.

Отшельник-спецназовец

Бывший боец спецподразделения поселился в лесу в Амурской области, устав от работы в правоохранительных органах. Отшельник живет в тайге уже 10 лет.

На землянку спецназовца-отшельника случайно наткнулись местные грибники. Они и сообщили в полицию о том, что в тайге в 110 километрах от ближайшего населенного пункта в одиночестве живет человек.

Бывший военный возвращаться к людям не собирается. По словам Виктора Ф., жизнь в глухом лесу ему по душе. Между тем, за плечами у него — школа спецназа и много лет службы.

— С пропитанием проблем не возникает — военная подготовка все же дает о себе знать. Ну, а тяга к охоте у меня возникла еще в школе, — рассказывает Виктор. — За хлебом, солью и одеждой иногда, конечно, я спускаюсь в деревню. Жители меня еще помнят, меняют все необходимое мне на свежее мясо.

Жить в тайге Виктор Ф. не мечтал никогда. В родной деревне в Магдагачинском районе экс-военного все знали и любили. Но однажды, отправившись на охоту, мужчина понял, что уже не может расстаться с тишиной леса.

— Привычную жизненную суету я с легким сердцем сменил. Оставил свой дом и ушел в лес отшельником, — вспоминает Виктор.

Виктор выбрал место за сотню километров от ближайшей деревни. Соорудил землянку, чтобы не было холодно зимой и жарко летом. В холода хозяина скромного жилища согревает каменная печь. На обед на столе всегда есть свежая дичь и ледяная ключевая вода.

Отшельники – семья Гордиенко-Кулешайте

До ближайшего поселка 120 км. Александр Гордиенко и Регина Кулешайте уже более 10 лет живут в диком лесу, и, судя по всему, не собираются возвращаться в большой мир.

Добраться обычному человеку до места, где живет странная семья, – это уже испытание на прочность. Половину пути мы с легкостью преодолели на микроавтобусе, а когда иномарка увязла в разбитой лесовозами колее, пришлось пересесть на КрАЗ. Несмотря на сверхпроходимость, он то и дело оседал в снегу. Приходилось брать в руки лопату и разгребать метровые сугробы. И так по бездорожью – полсуток. В итоге километр за километром мы добрались до того места, где от полуразбитой дороги в неведомые дебри ведет узенькая тропинка. Два километра пешком – и в расщелине между двумя сопками упираемся в небольшую избушку.

Замка на двери нет в связи с полной его бесполезностью. Закрываться здесь кроме как от хищников не от кого.

Постучавшись, мы сразу же проходим внутрь. Гостей, естественно, не ждали. Хозяин Александр что-то шаманил на полуразвалившейся печке. На полу резвились двое малышей. Увидев незнакомцев, ребятня тут же, словно волчата, нырнула под кровать.

И Александр, и Регина живут в этой глуши больше двадцати лет. Вначале перебивались поодиночке. Встретилась пара уже в тайге. Александр старше Регины на 12 лет. Ей 27, ему почти 40. У каждого оказался свой путь в эти дебри.

Родилась девушка в Латвии. Когда ей не было и месяца, мать приехала в Куйтунский район.

– Отец нас бросил, и мама решила перебраться в Сибирь, – вспоминает она. – Мы поселились в деревне Молой, это неподалеку от Куйтуна.

Когда Регине было 12 лет, ее мама умерла. Чтобы как-то прокормиться, девочка устроилась в местный совхоз на сбор ягод. Найти другую работу в этих краях почти невозможно. Жить стала в маленькой совхозной избушке. Пока предприятие держалось на плаву, делила ее с такими же сборщиками лесных даров. Но потом совхоз распался, и в середине 90-х девушка осталась одна. Из села все уехали, а от домов остался одни фундамент.

Регина не решилась ехать в город и поселилась в избушке глубоко в тайге.

Александр тоже родился далеко от Иркутской области. Больше двадцати лет он жил в Подмосковье. После армии работал водителем. Но однажды прочитал объявление, что в Сибири в кооператив требуются работники для сбора ягод и орехов.

– Деньги обещали хорошие, вот я и поехал, – рассказывает он.

Кооператив просуществовал недолго – разорился. В итоге, поработав там несколько лет, Александр остался в тайге без денег и какой-либо возможности вернуться назад. Возможно, так и сгинул бы он в бескрайних просторах сибирской глуши, но совершенно случайно познакомился с Региной. Его база находилась неподалеку от ее избушки. Без свадьбы и росписи в загсе они стали жить вместе.

Выбираться назад к людям молодожены не стали.

Говорят, сильно сложно не было. Случались, конечно, неурожайные годы, но спасали запасы и охота. В округе много коз, зайцев. Есть изюбри и, конечно, медведи.

– А вы посмотрите, как там, в деревне, живут, – говорит Саша. – Не лучше нас, только свет в домах есть, и то отключают постоянно.

О том, что творится в большом мире, отшельники узнают с помощью маленького транзистора. Телевизор они не видели уже несколько лет, и какую передачу смотрели последней, не помнят.

– Да что там смотреть, – обречённо машет рукой Александр. – Одно по одному. Если честно, то меня вообще мало волнует, что там происходит. Войны нет – и ладно.

Из всех благ цивилизации в доме только кровать и табуретки. Все это осталось ещё с совхозных времен. Тарелки, ложки и кружки железные.

У ребятишек нет ни игрушек, ни книжек. Одежды, судя по всему, тоже в обрез. Когда мы зашли в дом, младший Сережка бегал голышом.

Отшельники — семья Антипиных

Анне сейчас 36 лет. Она полюбила Виктора, когда ей было 16, а ему — чуть больше тридцати. В 1982 году пришел в деревеньку Коротенькая с реки Лены странник. Пробирался сквозь дикие леса без оружия, один. Мужика звали Виктор Гранитович. Попросился переночевать в доме Аниной мамы. Да там и остался. А потом вдруг пригляделся к её юной дочке жены. Та с распахнутыми глазами слушала сказку о Фактории. И когда забеременела от «папы», тот предложил ей уйти в лес вдвоём. Навсегда.

Поиск Фактории чета Антипиных начала в 1983 году. Ушли на двести километров в глубь эвенкийской тайги, поселились в избушке. В тех дебрях Анна родила первенца. Младенец умер.

— И второй ребенок тоже. Выжил только третий. Роды отец всегда сам принимал. Пуповину перерезал, ловко у него получалось.

Девочке дали аежное имя — Оленя.

— Назвали мы её в честь оленихи, спасшей нам всем жизнь. Зима была на исходе, запасы кончились. А ружьем, чтобы на охоту ходить, отец не обзаводился принципиально. Говорил: «Брать нужно только то, что природа сама дарит. А человеку можно лишь иногда капканы использовать да палки». От голода у меня стало пропадать молоко. И вдруг прямо рядом с нашей избушкой прошло стадо оленей. Отец сумел добыть одного оленя. Я всю весну кормила дочку пережеванным мясом.

Всего в семье четверо детей — ещё двенадцатилетний брат Витя, восьмилетний Миша и трехлетняя Алеся. Оленя умеет добыть рябчика бумерангом, вырезает из дерева посуду и превосходно выделывает шкуры. По мехам Оленя — большой специалист. С матерью они шили шапки из кротов, барсуков, зайцев, белок. Из собак — канчи (носки меховые) и лохматки (варежки мехом наружу).
Таёжная девочка верит, что души умерших людей вселяются в травинки, в птиц, в животных.

— У нас котенок мысли понимал. Только я подумаю: «Уйди, здесь сидеть нельзя!» — он встанет и уйдет. Это в него чья-то душа заселилась.

В 1987-м Виктор убедил жену, что им нужно идти в Якутию: уж там-то точно отыщется вожделенный уголок.

— Чуть не погибли тогда. На Большом Секочамбинском пороге нашу лодку накрыла огромная волна. Мы как-то выплыли, — вспоминает Анна. — Но все, что было с нами, утопло. Вылезли из воды, в которой еще льдинки плавали. Снег, помню, пошел такой пушистый. Мы забрались на крутую сопку. Отлежались. Странно, даже не простыли.

И в Якутии неугомонный Виктор не нашёл своей Фактории. Два года Антипины прожили в якутском поселке, среди людей. Потом снова сбежали в тайгу, в Тайшетский район Иркутской области. Здесь Виктору пришлось ненадолго поступиться принципами и поработать с «этими существами» бок о бок. Он устроился в Химлесхоз заготавливать лес и смолу. Семье выделили участок в Бирюсинской тайге. Но через год предприятие развалилось.

Лесхоз начал вывозить работников из тайги. Только Антипин отказался эвакуироваться: «Я свою Факторию нашёл!»

1.Счастье жизни — в её простоте.

2.Человек, стремись к естеству и будешь здоров.

3.Болезнь — это сигнал к изменению образа жизни.

Эти главные свои жизненные заповеди Виктор Гранитович вырезал над входом в таёжное жилище. И настойчиво повторял их детям. Его семейство ютилось в крохотном стареньком балке (охотничьей времянке). Общая жилплощадь — восемь квадратных метров.

— А почему Виктор не построил дом? Столько леса кругом.

— Отец говорил: мы должны были довольствоваться малым.

Спали так: справа на полатях — мать с маленькими детьми, слева — отец. Старший сын качался в гамаке, а Олене постель заменяла медвежья шкура у входа. Столом служила ржавая ванна, которую заносили из сеней, когда садились обедать.

— Жареные рябчики, тушеный глухарь, зайчатина. Грибы, ягоды, черемша. Зимой только тяжело. Голодали часто. Приходилось даже корни лопуха жарить. Ни спиртного, ни чая, ни кофе. Мне, чтобы хорошо себя чувствовать, надо просто поесть хлеба.

Виктор Гранитович считал, что наконец-то они стали жить идеально. Анна, кстати, тоже.

Своё бегство от цивилизации Виктор назвал «отрыв». Однако совсем от цивилизации оторваться не удалось. Приходилось все-таки иногда выбираться к людям в ближайшую деревню — за мукой, одеждой, газетами.

— А детям он говорил так: «Только я к людям могу ходить, я сильный, всё вынесу».

В конечном итоге жена Анна не выдержала и, оставив супруга одного, вышла с четырьмя детьми к людям, в деревню Сереброво Тайшетского района.

— Первый раз, когда вышла в поселок, к людям, казалось, что меня одну в ракете в космос собираются отправлять, — так волновалась, так боялась людей.Из событий больше всего поразили две вещи: распад Советского Союза и теракт в Нью-Йорке 11 сентября. Было так страшно читать.

Их отец Виктор не захотел возвращаться к цивилизации. Через год после того, как семья его покинула, он умер от голода.


+++

Ещё в Блоге Толкователя о жизни отшельников:

Австралийский «Робин Крузо»

69-летний австралиец Дэвид Глэшен вот уже 25 лет живёт отшельником на некогда необитаемом острове. В 1987-м он потерял всё своё состояние, играя на фондовом рынке. Сейчас ему деньги не нужны – природа без усилий даёт ему пропитание. Глэшену не хватает лишь женщины, вместо неё на острове-манекен.

***

Европейские хижины и их обитатели

В нескольких странах Западной Европы в последние 2-3 года начался рост сельского населения. Кризис вынуждает многих европейцев отправляться в деревню на «подножный корм». Среди них есть и натуристы, в прямом смысле сливающиеся с природой.

http://ttolk.ru/2014/11/12/%D0%BA%D0%B0%D0%BA-%D0%B6%D0%B8%D0%B2%D1%83%D1%82-%D0%BE%D1%82%D1%88%D0%B5%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D0%B8%D0%BA%D0%B8-%D0%B2-%D1%80%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%B8/

wowavostok.livejournal.com

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о