Отшельники в россии сегодня: Судьбы самых известных российских отшельников

Содержание

Судьбы самых известных российских отшельников

Почему знаменитые отшельники бежали от людей и как живут те, кто навсегда остался добровольным узником леса, рассказывает Собеседник.ru.

«Алтайский маугли» стал москвичом

Откуда ушли: г. Бийск (Алтайский край)

Где осели: в тайге под Белокурихой

Об «алтайском маугли» Оджане Наумкине было снято множество телевизионных программ, история его семьи поразила до глубины души многих. Выбора – уходить в лес или нет – у него не было, за него это решение приняли родители. Они ушли в тайгу в начале 90-х, построили там землянку, и в ней 20 лет прожил Оджан. Родители заявили, что их сын мессия, он должен расти в особых условиях – без связи с внешним миром. Александр Наумкин – глава семейства – увлекается эзотерикой, он выпустил книгу «Калагия, или Власть над временем», в которой утверждает, что создал «новое планетарное учение». Его жена Елена имеет высшее образование, она педагог, много лет работала учителем музыки.

Вслед за Наумкиными ушли и еще несколько человек, поверив в свою особую миссию. Правда, они долго не смогли жить в суровых условиях тайги, вернулись обратно. Сам же Оджан выбора не имел, он жил в землянке, но мечтал о людях, понимал, что, кроме его родной тайги, есть еще жизнь. В 2013 году он впервые увидел цивилизацию, телевизионщики привезли его в Москву на съемку программы «Прямой эфир». Вот уже 6 лет он живет среди людей, осел в столице.

– Сейчас я работаю в ресторане в Москве, снимаю комнату. Клиенты в ресторане меня узнают, начальство один раз спросило, как я жил в лесу, я все рассказал, больше не расспрашивали. Родители по-прежнему живут в тайге, ничего не изменилось, только отказываются общаться с журналистами. Иногда предлагают мне вернуться к ним, но я не хочу, – рассказывает 26-летний Оджан. – В августе 2018 года приезжал в Белокуриху на четыре дня. Мы с родителями переписываемся по ватсапу, у них появился интернет и мобильный телефон.

У меня есть девушка, ей 24 года, мы живем вместе. Она знает мою историю и принимает меня таким, какой я есть. Девушка тоже работает в ресторане официантом, тоже рисует, как и я.

Агафье Лыковой нужна операция

Откуда ушли: поселок Тиши (Горный Алтай)

Где осели: в верховьях реки Абакан (Хакасия)

75-летняя отшельница Агафья Лыкова известна на весь мир. Она единственная из ныне живущих беглецов от цивилизации, кто всю свою жизнь провел в отшельничестве. Она родилась в тайге, ее родители ушли в глушь еще в 30-х годах прошлого века. Причина такого поступка – невозможность для старообрядцев Лыковых признать новые порядки, существовать по советскому укладу. Они жили в тайге дружной семьей – родители и четверо детей: Савин, Наталия, Дмитрий, Агафья. В 1978 году их обнаружили геологи, контакт с внешним миром не лучшим образом отразился на здоровье отшельников, они умерли от болезней, с которыми раньше не сталкивались.

До наших дней дожила только Агафья. Ее избушку на берегу реки Еринат (приток Абакана), что в Хакасском заповеднике, посетили многие журналисты. Агафья Карповна даже несколько раз обращалась к ним за помощью, два раза ее возили в больницу. Но несмотря на все увещевания врачей, она отказывается от операции (ее молочная железа сильно увеличилась в размерах). Это заболевание медики называют липомой, оно доброкачественное, но риск перерождения в онкологию всегда есть.

Сейчас часто летает к Агафье Карповне ее крестный сын Николай Седов. Его отец – Ерофей – был в числе тех геологов, кто открыл семью Лыковых, он до самой смерти прожил рядом с Агафьей. Вот какие последние новости о здоровье легендарной отшельницы нам рассказал Николай:

– Месяц назад был у Агафьи. Дров заготовили на зиму, корм козам привезли, кстати, у нее их шесть, одна из них доится. Ягода, орех у нее есть про запас. В общем, готовимся к зимовке. Послушник Георгий живет в соседней избушке, его послал митрополит старообрядческий Корнилий.

Особой любви с Георгием у Агафьи нет, отношения прохладные. Но он свои обязанности выполняет, послушание несет – заготавливает сено, дрова. Агафья, конечно, жалуется на него: то траву не туда положил, то дрова не там взял. По мелочам в основном. А так в целом сосуществуют.

Георгий такой нелюдимый, не рассказывает о себе. Знаю, что он из Оренбурга, ему примерно 50–55, его наставник – отец Владимир, он же духовник Агафьи. Агафья хочет женщину-помощницу, хоть и Георгий у нее есть. Две недели я был у Агафьи, она очень активная. На здоровье в целом не жалуется, у нее есть небольшое нагноение, но это мелочи.

Липома хоть и большая с виду, но, как мне кажется, больше не увеличивается. На операцию она никогда не согласится, да и зачем она ей, она уже привыкла к своему укладу жизни, зачем ей что-то менять… Это может погубить ее.

Сбежал в тайгу от водки

Откуда ушел: поселок Сангар Якутской АССР

Где осел: в лесу, в 40 км от г. Нюрба, Якутия

Больше 30 лет назад житель Якутии Тимофей Меньшиков отказался от благ цивилизации и ушел жить в тайгу. Как утверждает сам отшельник, он решил в лесах найти спасение. Охота, рыбалка и чтение книг – основные его занятия. Температура – минус 50, снега по пояс, от избушки Тимофея до ближайшего якутского города Нюрба 40 километров. По меркам Москвы это очень близко, а в условиях труднопроходимой тайги это расстояние, которое преодолеть сможет далеко не каждый. Но Тимофея местные жители не забывают, то и дело навещают его, привозят продукты и сигареты.

– Пил я раньше, вот от водки и ушел, – признался Меньшиков в программе «Мужское и женское» на «Первом канале». – Сам нашел это место, где теперь живу, дом построил на берегу реки Велюр. Привык я уже тут. А в тайге что нужно: чай, масло, мука. Хлеб я сам пеку, налимов ловлю, на охоту хожу.

Впервые в жизни он приехал в Москву для участия в телепрограмме с единственной целью – увидеть своих родных людей: двух сестер и брата, которые много лет его искали и уже смирились с мыслью о том, что его нет в живых.

Встреча прошла душевно, родные люди до сих пор общаются, но Тимофей не согласился возвращаться в цивилизацию из своей землянки.

Откровения отшельницы, которая провела в тайге 20 лет

https://ria.ru/20200603/1572359228.html

Откровения отшельницы, которая провела в тайге 20 лет

Откровения отшельницы, которая провела в тайге 20 лет — РИА Новости, 08.07.2021

Откровения отшельницы, которая провела в тайге 20 лет

Анна Третьякова из небольшого поселка в Иркутской области живет, как почти все в глубинке: держит хозяйство. С многочисленными делами 53-летняя женщина… РИА Новости, 08.07.2021

2020-06-03T08:00

2020-06-03T08:00

2021-07-08T15:32

общество

дети

тайга

ссср

иркутская область

тайшет

/html/head/meta[@name=’og:title’]/@content

/html/head/meta[@name=’og:description’]/@content

https://cdn25.img.ria.ru/images/07e4/06/02/1572345437_0:180:1920:1260_1920x0_80_0_0_f89c3239865a380eeed0ad388a7e723b. jpg

МОСКВА, 3 июн — РИА Новости, Мария Марикян. Анна Третьякова из небольшого поселка в Иркутской области живет, как почти все в глубинке: держит хозяйство. С многочисленными делами 53-летняя женщина справляется легко и говорит, что сложно было раньше, когда они с супругом почти 20 лет отшельничали в сибирской тайге. Дочери и сыновья росли, умещаться в тесной времянке на полозьях становилось все тяжелее. Тогда Анна забрала детей и вышла к людям. А муж так и остался в лесу. Как сложилась судьба бывших отшельников — в материале РИА Новости.СкитанияОб интервью с Анной мы договариваемся заранее: в поселке Сереброво практически нет связи, надо ехать в райцентр — город Тайшет. «Заодно на продажу привезу сметану с творогом. Сама делаю. Хозяйство у нас небольшое — пара коров, гуси да куры».Она родилась в 1966-м в небольшой деревне в Иркутской области. Отец был охотником и рыболовом, поэтому Анна с детства умела ставить петли и стрелять из ружья. Ей это очень пригодилось: девушке было всего 16, когда она бросила все и оказалась в тайге с Виктором Антипиным.

Познакомилась с ним за пару лет до этого, молодой человек из Смоленска путешествовал по Сибири. «Счастье — в простоте. Он искал подходящее место, где можно было бы обосноваться и жить вдали от пороков», — объясняет Третьякова. Шесть лет они кочевали. «Сначала ушли вглубь эвенкийской тайги, 200 километров до ближайшего населенного пункта», — вспоминает Анна. Но условия оказались слишком суровыми, там не задержались. Потом жили в охотничьих домиках, где можно укрыться от хищников, отогреться и приготовить еду. С 1983-го по 1989-й у пары родились трое сыновей и дочь. Два мальчика погибли еще в младенчестве — «один сразу был с патологиями, другой не выдержал морозов». «Дочь появилась на свет в феврале 1986-го, где-то в Эвенкии. Тяжелая выдалась зима — трудно было с пропитанием». Спасли олени, которые паслись рядом. «Пришлось одну самку пустить на мясо, благодаря ей и выжили. Имя дочке дали в честь спасительницы — назвали Оленьей. А через два года родился сын».После долгих скитаний в 1989-м семья вернулась в Иркутскую область.
Поселились в 12 километрах от поселка Сереброво, Виктор устроился в химлесхоз. Им выделили небольшой участок в тайге и балок (временное жилище на полозьях — Прим. ред.). Когда распался СССР, предприятие закрыли. Антипины отказались бросить балок, остались в тайге. В девяностые у них родились еще Витя с Мишей и Алеся. «Сынок 1988 года рождения умер шестилетним из-за укуса клеща», — Анна и сейчас плачет, когда вспоминает о погибших детях.Тайга»Вставали с рассветом, добывали рябчиков, глухарей, белок, зайцев. На речку за рыбой ходили. Собирали грибы, разные травы, сушили их на зиму. Ягоды были для нас вместо сладостей, — описывает таежный быт Третьякова. — Когда дети подросли, никто просто так по деревьям не лазал. У каждого были свои обязанности: один дров наготовит, другой за водой сходит, третий проверит петли с капканами. Не могу сказать, что мы жили, как дикари. Общались с людьми из сел, когда те ходили за грибами и ягодами. Заодно новости узнавали».Анна шила шапки из заячьих шкур, Виктор носил их на продажу в ближайшие поселки.
«Нам и шкуры на выделку отдавали, и соленую черемшу ведрами заказывали. Многие, зная, как живем, помогали. Муж всегда возвращался с набитым рюкзаком: одежда, крупы, мука».Детей учили читать и писать. «Виктор Гранитович и сам очень любил посидеть за книгой, особенно холодными зимними вечерами».ПобегБалок, где ютилась семья, был тесным: три метра в длину, полтора в ширину. Зимой надо было каждый час подбрасывать дрова в печь. «За тепло в доме отвечала я. Усну, а потом к нужному времени проснусь. Я же женщина — значит, хранительница домашнего очага».Спали они в балке так: на полу стояли нары, кто-то устраивался на медвежьей шкуре, расстеленной прямо у входа, кому-то кровать заменял гамак. Вшестером в таких условиях было просто невыносимо, признается Анна. В июле 2002-го она приняла решение забрать детей и уйти из тайги. Стала готовиться. «Пошла одна в поселок Сереброво. Сказала об этом только Оленье». Местные направили отшельницу в администрацию. В помощи ей не отказали. «Договорившись обо всем, вернулась в лес, Виктор умолял остаться.
Но меня уже было не остановить: дети не должны мучиться».В ноябре Анну вместе с 16-летней Оленьей, десятилетним Витей, восьмилетним Мишей и трехлетней Алесей работники администрации вывезли в новый дом — об этом позаботился глава поселка. Вместо времянки у них теперь были три комнаты, летняя веранда, гараж, огород, баня. Соседи помогли с посудой, одеждой, книгами.Жизнь среди людейПервым делом Анна начала восстанавливать документы. Затем доказывала через суд, что она — мать своих детей. А вскоре встретила другого мужчину. Виктору обо всем было известно, он часто навещал семью. «Мы его просили вернуться из тайги. Но он ни в какую! В 2003-м вместе отпраздновали день рождения Оленьи. А потом от него ни весточки за месяц. Обычно хотя бы выходил за хлебом. Оленья отправилась к отцу. Он был уже мертв. Всего 53 года… В последнее время ему нездоровилось. Я просила его обратиться за медицинской помощью, он отказывался. Много тяжестей таскал, мучили боли. Наверное, грыжа его и доконала». Похоронили, как он и хотел, в тайге. Анна с головой ушла в воспитание детей. У сыновей, по ее словам, проблем с адаптацией не было — нашли общий язык со сверстниками сразу. «Вот только Оленья очень долго приспосабливалась». Старшая дочь экстерном окончила деревенскую девятилетку, ездила в соседний поселок в интернат (там доучивались сельские старшеклассники — Прим. ред.). Но бросила учебу: «Увидела, как другие дети вульгарно ведут себя, курят, пьют, матерятся. Для нее это было слишком, не смогла это принять. Но сейчас уже все хорошо, живет отдельно со своей семьей».Сыновья после школы отслужили в армии. Старший женился. «Миша приезжал в этом феврале в гости. Пошел в лес, отремонтировал наш балок. Бережет его, хранит память об отце, — говорит Анна. — Алеся, окончив колледж, перебралась в другой город».Вернувшись в село, Третьякова работала и уборщицей, и помощником повара, и сторожем. Теперь занимается только домашним хозяйством: «Я уже три года на пенсии. Положено по закону как многодетной матери».В новом браке у Анны родились две дочки. Правда, со вторым супругом не очень повезло: «Совсем лентяй, по хозяйству не помогает. Я сама ведь очень работящая. Не думала, что с таким жизнь сведет».Бывшая отшельница по-прежнему ходит в лес, собирает грибы, ягоды и травы. О том, что бросила тайгу, Анна не жалеет, хоть и говорит, что жизнь вдали от людей ее многому научила.

тайга

ссср

иркутская область

тайшет

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

2020

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

Новости

ru-RU

https://ria.ru/docs/about/copyright.html

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

https://cdn23. img.ria.ru/images/07e4/06/02/1572345437_0:0:1920:1440_1920x0_80_0_0_3c20e9766deed474f13e9c7d3aebd838.jpg

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

общество, дети, тайга, ссср, иркутская область, тайшет

МОСКВА, 3 июн — РИА Новости, Мария Марикян. Анна Третьякова из небольшого поселка в Иркутской области живет, как почти все в глубинке: держит хозяйство. С многочисленными делами 53-летняя женщина справляется легко и говорит, что сложно было раньше, когда они с супругом почти 20 лет отшельничали в сибирской тайге. Дочери и сыновья росли, умещаться в тесной времянке на полозьях становилось все тяжелее. Тогда Анна забрала детей и вышла к людям. А муж так и остался в лесу. Как сложилась судьба бывших отшельников — в материале РИА Новости.

Скитания

Об интервью с Анной мы договариваемся заранее: в поселке Сереброво практически нет связи, надо ехать в райцентр — город Тайшет. «Заодно на продажу привезу сметану с творогом. Сама делаю. Хозяйство у нас небольшое — пара коров, гуси да куры».

Она родилась в 1966-м в небольшой деревне в Иркутской области. Отец был охотником и рыболовом, поэтому Анна с детства умела ставить петли и стрелять из ружья. Ей это очень пригодилось: девушке было всего 16, когда она бросила все и оказалась в тайге с Виктором Антипиным. Познакомилась с ним за пару лет до этого, молодой человек из Смоленска путешествовал по Сибири. «Счастье — в простоте. Он искал подходящее место, где можно было бы обосноваться и жить вдали от пороков», — объясняет Третьякова.

Шесть лет они кочевали. «Сначала ушли вглубь эвенкийской тайги, 200 километров до ближайшего населенного пункта», — вспоминает Анна. Но условия оказались слишком суровыми, там не задержались. Потом жили в охотничьих домиках, где можно укрыться от хищников, отогреться и приготовить еду.

С 1983-го по 1989-й у пары родились трое сыновей и дочь. Два мальчика погибли еще в младенчестве — «один сразу был с патологиями, другой не выдержал морозов». «Дочь появилась на свет в феврале 1986-го, где-то в Эвенкии. Тяжелая выдалась зима — трудно было с пропитанием». Спасли олени, которые паслись рядом. «Пришлось одну самку пустить на мясо, благодаря ей и выжили. Имя дочке дали в честь спасительницы — назвали Оленьей. А через два года родился сын».

После долгих скитаний в 1989-м семья вернулась в Иркутскую область. Поселились в 12 километрах от поселка Сереброво, Виктор устроился в химлесхоз. Им выделили небольшой участок в тайге и балок (временное жилище на полозьях — Прим. ред.). Когда распался СССР, предприятие закрыли. Антипины отказались бросить балок, остались в тайге. В девяностые у них родились еще Витя с Мишей и Алеся. «Сынок 1988 года рождения умер шестилетним из-за укуса клеща», — Анна и сейчас плачет, когда вспоминает о погибших детях.

Тайга

«Вставали с рассветом, добывали рябчиков, глухарей, белок, зайцев. На речку за рыбой ходили. Собирали грибы, разные травы, сушили их на зиму. Ягоды были для нас вместо сладостей, — описывает таежный быт Третьякова. — Когда дети подросли, никто просто так по деревьям не лазал. У каждого были свои обязанности: один дров наготовит, другой за водой сходит, третий проверит петли с капканами. Не могу сказать, что мы жили, как дикари. Общались с людьми из сел, когда те ходили за грибами и ягодами. Заодно новости узнавали».

Анна шила шапки из заячьих шкур, Виктор носил их на продажу в ближайшие поселки. «Нам и шкуры на выделку отдавали, и соленую черемшу ведрами заказывали. Многие, зная, как живем, помогали. Муж всегда возвращался с набитым рюкзаком: одежда, крупы, мука».

Детей учили читать и писать. «Виктор Гранитович и сам очень любил посидеть за книгой, особенно холодными зимними вечерами».

Побег

Балок, где ютилась семья, был тесным: три метра в длину, полтора в ширину. Зимой надо было каждый час подбрасывать дрова в печь. «За тепло в доме отвечала я. Усну, а потом к нужному времени проснусь. Я же женщина — значит, хранительница домашнего очага».

Спали они в балке так: на полу стояли нары, кто-то устраивался на медвежьей шкуре, расстеленной прямо у входа, кому-то кровать заменял гамак. Вшестером в таких условиях было просто невыносимо, признается Анна. В июле 2002-го она приняла решение забрать детей и уйти из тайги. Стала готовиться. «Пошла одна в поселок Сереброво. Сказала об этом только Оленье». Местные направили отшельницу в администрацию. В помощи ей не отказали. «Договорившись обо всем, вернулась в лес, Виктор умолял остаться. Но меня уже было не остановить: дети не должны мучиться».

В ноябре Анну вместе с 16-летней Оленьей, десятилетним Витей, восьмилетним Мишей и трехлетней Алесей работники администрации вывезли в новый дом — об этом позаботился глава поселка. Вместо времянки у них теперь были три комнаты, летняя веранда, гараж, огород, баня. Соседи помогли с посудой, одеждой, книгами.

Жизнь среди людей

Первым делом Анна начала восстанавливать документы. Затем доказывала через суд, что она — мать своих детей. А вскоре встретила другого мужчину. Виктору обо всем было известно, он часто навещал семью. «Мы его просили вернуться из тайги. Но он ни в какую! В 2003-м вместе отпраздновали день рождения Оленьи. А потом от него ни весточки за месяц. Обычно хотя бы выходил за хлебом. Оленья отправилась к отцу. Он был уже мертв. Всего 53 года… В последнее время ему нездоровилось. Я просила его обратиться за медицинской помощью, он отказывался. Много тяжестей таскал, мучили боли. Наверное, грыжа его и доконала». Похоронили, как он и хотел, в тайге.

Анна с головой ушла в воспитание детей. У сыновей, по ее словам, проблем с адаптацией не было — нашли общий язык со сверстниками сразу. «Вот только Оленья очень долго приспосабливалась». Старшая дочь экстерном окончила деревенскую девятилетку, ездила в соседний поселок в интернат (там доучивались сельские старшеклассники — Прим. ред.). Но бросила учебу: «Увидела, как другие дети вульгарно ведут себя, курят, пьют, матерятся. Для нее это было слишком, не смогла это принять. Но сейчас уже все хорошо, живет отдельно со своей семьей».

Сыновья после школы отслужили в армии. Старший женился. «Миша приезжал в этом феврале в гости. Пошел в лес, отремонтировал наш балок. Бережет его, хранит память об отце, — говорит Анна. — Алеся, окончив колледж, перебралась в другой город».

Вернувшись в село, Третьякова работала и уборщицей, и помощником повара, и сторожем. Теперь занимается только домашним хозяйством: «Я уже три года на пенсии. Положено по закону как многодетной матери».

В новом браке у Анны родились две дочки. Правда, со вторым супругом не очень повезло: «Совсем лентяй, по хозяйству не помогает. Я сама ведь очень работящая. Не думала, что с таким жизнь сведет».

Бывшая отшельница по-прежнему ходит в лес, собирает грибы, ягоды и травы. О том, что бросила тайгу, Анна не жалеет, хоть и говорит, что жизнь вдали от людей ее многому научила.

Живущий «в девятом веке» отшельник не хочет возвращаться в Москву

Изменения в Павле заметны и неспециалисту: он измазан сажей, потому что топит «по-черному», и в доме всегда дымно («это ничего, сажа — хороший антисептик», — не теряет оптимизма Павел, и на его чумазом лице вспыхивает улыбка). Топит печку Павел один раз в день, во второй половине дня — этого хватает, чтобы в доме было тепло до утра.

Тогда же готовит себе обед — как правило, это похлебка из крупы. Рацион Павла довольно скудный, ведь по условиям его отшельничества новые продукты ему привозить запрещено, охотиться в этом районе не на кого, а рыба почему-то не клюет. К тому же из-за дождливой осени многие его запасы попросту заплесневели — Паша потерял часть крупы.

Впрочем, на Рождество Павел побаловал себя пирогом с яблоками, который сам же и приготовил. По утрам Павел добавляет в свой рацион свежие яйца и козье молоко.

«У каждого при слове «еда» возникают свои ассоциации, — рассказывает Павел. — Лично у меня — рис, мясо и картошка. Ничего этого у меня нет. Мяса запасено было мало, и я его быстро съел, а остального нет по историческим причинам. Получается, я сижу тут без еды». Он признался, что первое, что сделает, когда проект закончится, это залезет в горячую ванну, а потом поест пельменей.  

Отсюда второе изменение в Павле: он похудел на несколько размеров.

Коза и прочие обиды

Вот на что действительно жалуется Паша, так это на вынужденное безделье по вечерам, когда на улице уже слишком темно, чтобы что-то делать, а дома дел нет. 

«Лежу, мечтаю, пою или верчу жернова, чтобы помолоть муки», — описывает Павел свой типичный холостяцкий вечер. Он перепел уже все известные ему песни: от народных и советских до современного рока. К счастью, на культурный багаж исторических ограничений нет. «По музыке скучаю сильно, музыки тут не хватает, — признается экспериментатор. — А вот телефоном, может, и после проекта не буду пользоваться».

Павел признается, что сильно не хватает общения — «не хватает не то что женщины, а вообще любого человека». Ему приходится разговаривать с козами, которых для простоты Паша всех зовет Глашами. 

«Недавно пересказывал козам «Песнь о соколе» Максима Горького. Сначала они стояли, жевали, а потом не дослушали, развернулись и ушли. Я на них обиделся и три дня с ними не разговаривал. А потом подумал, что я уже совсем того — на коз обижаюсь… И снова стал с ними общаться», — вспоминает Павел.

Наблюдающий за отшельником психолог Денис Зубов констатирует: Павел жалуется на одиночество, а также на агрессию, которая у него вспыхивает по малейшему поводу — однажды осенью, например, он сильно побил козу, которая поломала несколько глиняных плошек, оставив Павла без посуды. Паша в ответ сломал ей несколько ребер. Козу пришлось зарезать, но зато мясо Глаши на время разнообразило Пашин рацион. Козью голову Павел надел на жердь, чтобы «отгонять злых духов» и играть с оставшимися козами «в бодалки».

Отшельник, проживший в лесу 27 лет. Почему люди ищут одиночества

Автор фото, Getty Images

Подпись к фото,

Кристоферу Найту было трудно ужиться с людьми, поэтому он ушел в лес

Многие из нас не любят одиночество. Для большинства общение с другими людьми — важнейшая, необходимая часть жизни. Но есть люди, которые одиночеством наслаждаются.

Вот истории двух таких людей — шотландской отшельницы, построившей себе домик с видом на пустошь, и американца, который ушел из мира людей в ранней юности.

Кристофер Найт

В 1986 году 20-летний Кристофер Найт уехал на своей машине в лес в штате Мэн. Он забрался в самую чащу, взял с собой необходимые для устройства лагеря вещи, бросил машину и просто исчез в этом лесу. 27 лет его никто не видел.

Найт набрел на место, которое стало его постоянным домом — небольшую поляну в лесу рядом с озером Норт-Понд. Там он натянул между ветвями сосен брезентовое полотнище, поставил маленькую палатку и стал обустраиваться.

Никто не знал о его присутствии в этих местах, хотя на самом деле он жил всего в нескольких минутах ходьбы от одной из сотен летних дачек, построенных у озера.

Автор фото, Getty Images

Подпись к фото,

Так выглядел лагерь Найта на поляне в лесу у озера Норт-Понд

Найт выживал, регулярно взламывая эти дачки и унося продукты, одежду, батарейки для фонарика и книги. Он старался причинять при этом минимальный вред, однако с годами владельцы дач осознали, что происходит: за несколько лет было зафиксировано более тысячи краж.

В конце концов полиция озаботилась этим делом, и грабителя поймали на месте преступления.

Писатель Майк Финкель посещал сидевшего в тюрьме Найта, работая над книгой «Жизнь в лесу: удивительная история последнего отшельника».

Главный вопрос, который его интересовал, естественно, касался причин такого поведения. Почему этот человек отказался от жизни среди людей и предпочел полное одиночество?

«Крис Найт говорил, что ему было очень трудно уживаться с людьми. Сначала я думал, что с ним что-то случилось, что могло побудить его уйти в лес», — рассказывает писатель.

«Может быть, ты совершил какое-то преступление? Или чего-то стыдился?» — спрашивал его Финкель.

Но Найт настаивал, что ничего подобного не было. По его словам, его с детства преследовала тяга к одиночеству и в душе он всегда знал, что с людьми ему будет тяжело.

Автор фото, Alamy

Подпись к фото,

Озеро Норт-Понд в штате Мэн — место весьма живописное. Но зимой здесь бывает очень холодно

Эта тяга оказалась настолько сильной, что он провел почти 30 лет в полной изоляции. Впрочем, за исключением одного эпизода, когда на него вышел в лесу турист.

Несмотря на то, что зимой в штате Мэн бывает очень холодно и по ночам температура может снижаться до минус 20 по Цельсию, Найт, по его словам, никогда не разводил огонь, опасаясь, что дым привлечет внимание.

«В истории этого человека многое трудно себе представить, — говорит Финкель. — Вот если бы вы провели одну ночь в палатке в зимнем лесу в штате Мэн без огня, я сильно бы удивился. Если бы вам удалось продержаться неделю, я бы в это не поверил. А этот человек прожил так 27 лет».

Автор фото, Getty Images

Подпись к фото,

В палатке Найта нашли кофейник и другие полезные предметы, позаимствованные на соседних дачах

Найт рассказывал Финкелю, что укладывался спать очень рано, около 7 вечера, а просыпался в 3 час утра, в самое холодное время. Он вставал и ходил вокруг лагеря до утра, чтобы согреться.

Писатель интересовался тем, как этот схимник проводил время.

«Сначала он читал какие-то книги, решал кроссворды, но это не могло занять много времени. На самом деле он просто бездельничал», — говорит Финкель..

Представьте себе, что вы оказались в застрявшем лифте без телефона. Даже полчаса, проведенные в таких условиях, вызывают ужас у многих людей.

А вообразите себе, что вы сидите один в лесу целыми днями, неделями, месяцами, годами…

«Когда я задал Крису вопрос о том, как он переносил безделье, он рассказал мне много интересного», — говорит Финкель.

«Во-первых, он никогда за эти 27 лет не чувствовал скуки. Он никогда не чувствовал себя одиноким. По его словам, он постоянно ощущал свою тесную связь с миром, — говорит писатель. — Иногда ему было трудно понять, где кончался он и где начинался окружавший его лес».

Все это звучит как некое мистическое переживание или галлюцинация, но вызванная не наркотиками, а одиночеством.

Кристофер Найт отсидел семь месяцев в тюрьме за свои кражи, и ни с кем из журналистов, кроме Майка Финкеля, не говорил.

Но эта тема меня заинтересовала, и поэтому я приступил к поискам других отшельников, с которыми можно было бы поговорить.

Сара Мэйтленд

Сара живет в полном одиночестве в Шотландии — в доме, который она построила сама. С ее крыльца открывается вид на широкие просторы пустоши.

Она считает себя христианкой, но, в отличие от религиозных отшельников, признанных церковью, Сара живет сама по себе и не признает церковного надзора.

Автор фото, Alamy

Подпись к фото,

Сара Мэйтленд говорит, что чувствует себя предельно счастливой, оставаясь одна

По ее словам, многие люди считают, что отшельники — отъявленные эгоисты.

«Если бы я заявила, что намерена отправиться на парусной лодке в кругосветное путешествие на два года, все бы заговорили о том, как это увлекательно! — говорит она. — Но если я скажу, что хочу два года сидеть дома и ни с кем не разговаривать, тут же начинаются подозрения в психическом заболевании, а то и обвинения в эгоизме».

Так что же заставляет ее вести себя подобным образом? Сара говорит, что чувствует себя предельно счастливой, оставаясь одна.

«Безмолвие — это то состояние, в котором я чувствую блаженство. Только так я могу испытать это чувство экстаза, и с этим ничто не сравнится», — говорит она.

Хотя она не считает, что это чувство доступно только верующим людям, но для Сары в нем заключается ее связь с Богом.

Автор фото, Alamy

Подпись к фото,

Сара Мэйтленд живет в домике, который она построила собственными руками

«Я стремлюсь достичь откровения, которое дает молитва, потому что на самом деле присутствие Бога — ужасно приятное переживание. Это ощущение полного единения с иным существом. Думаю, что в раю это обычное состояние, а в этом мире люди испытывают его во время секса, — говорит она. — Это совершенно особый вид интимного сопереживания с иным существом, и так оказывается, что этим существом является Бог».

По словам Сары, иногда ей приходится долго ждать такого откровения, но иногда оно приходит само по себе.

В своей «Книге безмолвия» Сара Мэйтленд пишет о собственной жизни в одиночестве и о жизни других таких людей.

Она перечисляет известные переживания людей, которые проводят длительное время в одиночестве. Среди них — постепенная утрата представлений о социальных нормах и приличиях.

Сара пишет также об обострении чувств, например, вкусовых ощущений от еды.

«Еда приобретает чудесный вкус. В этом нет ничего мистического, просто обостряются все чувства. Например, горячая ванна приносит истинное наслаждение. Когда вам становится холодно, то вас пробирает до мозга костей», — рассказывает она.

А потом Сара начала слышать неведомые голоса.

Известно, что многие отшельники испытывают слуховые галлюцинации. Сара слышала звуки пения гигантского хора, певшего на латыни, прямо в своем крошечном домике на пустоши.

Сара считает, что эти приятные переживания, связанные с одиночеством, существуют только потому, что она сама предпочитает такое существование.

Она убеждена, что человек, оказавшийся в одиночном заключении помимо своей воли, будет страдать и слышать не чудесный хор, а злые голоса.

Для таких людей одиночество становится пыткой. В буквальном смысле: один из сотрудников ООН, который занимается исследованием проблемы пыток, призывает к запрету одиночного заключения как формы пыток.

Но даже в обычной жизни людям бывает нелегко справляться с одиночеством.

Мэйтленд пишет о том, что люди часто впервые сталкиваются с одиночеством после смерти супруга или после расставания с любимым человеком. Она считает, что было бы лучше, если бы людей с детства учили относиться к одиночеству как к чему-то позитивному.

«Я считаю, что нельзя наказывать детей, запирая их в комнате в одиночестве. Наоборот, родители должны использовать одиночество в качестве награды, — говорит она. — Они должны говорить ребенку: ты себя сегодня хорошо вел, так что можешь пойти к себе в комнату и провести там полчаса».

Отшельник из штата Мэн Кристофер Найт считает, что наградой и утешением для него были безмолвие и одиночество. Он сам выбрал для себя жизнь в лесу, отказавшись от общения с людьми.

«В наш век «Фейсбука» и социальных сетей этот человек не желал, чтобы о нем знали другие люди, — говорит Майк Финкель. — У него никогда не было фотоаппарата. Он никогда не вел дневник. Он хотел жить в полной безвестности, и ему это почти удалось».

Побег от цивилизации: 7 знаменитых отшельников Сибири | Проспект Мира

Пока одни покупают или хотя бы снимают квартиры попросторней, или перебираются в Москву, поближе к громокипящему центру жизни, другие плетут лапти и уходят в тайгу — жить в землянке и питаться голубикой. Сегодня о семи сибирских отшельниках, выбравших природу, а не цивилизацию. 

Агафья  Лыкова

Женщина, чье имя давно стало синонимом лесного отшельничества. Агафья — последний отпрыск староверческого семейства, в 30-е годы подавшегося прочь от советской власти в таежные дебри. Вместе с Лыковыми в турпоход рвануло еще несколько семейств, но только они проявили должное упорство и забрались в такую глушь, где ни советской, ни какой другой власти отродясь не было. 

Там семейство благополучно жило, пока в 1978 году на них не наткнулись удивлённые геологи. Геологи принесли спички, тушенку, внимание всего СССР и целый набор смертельных вирусов, от которых не имеющие иммунитета Лыковы вымерли почти поголовно. 

Пережила болезни лишь Агафья, ставшая сегодня «звездой» отшельнического движения. Из–за старушки ругаются губернаторы, о ней пишут научные исследования и выпускают целые словари используемых ей слов и терминов. При этом жить Агафья предпочитает в лесу, блюдя заветы предков и староверческие традиции.

Антипины

Еще одна семья, сбежавшая от советской власти в леса. Правда, на этот раз причиной ухода была не религия, а общая непереносимость городской жизни главой семьи Виктором Марцинкевичем. Для того, чтобы четче выразить свое отношение к цивилизации, Марцинкевич сменил фамилию на Антипин, слог «анти» в которой как бы намекал. Переименовавшись, Виктор подговорил свою 15-летнюю падчерицу Анну уйти в лес, где зажил с ней счастливой природной семьей. Было это в 1982.

Первый ребенок Антипиных  — Северьян — еще в младенчестве умер от простуды, второй — Иван — в 6 лет скончался от энцефалита. После этого у Антипиных родилась еще одна дочка — Оленья, названная в честь оленя, которого Виктору удалось убить для её пропитания.

После рождения Оленьи семья смягчила режим, переселившись на Бирюсу, поближе к людям. Там Виктор нашел работу, а  Анна родила еще троих: Витю, Мишу и Алесю. Питались Антипины подножным кормом и охотой, новую одежду шили из старой и вообще вели патриархальный образ жизни. В 2002 Анна поняла, что несколько устала от такой жизни и увезла детей в село Сереброво Тайшетского района. Виктор же остался в лесу, где через два года скончался от простуды.

Джастас Уолкер

Знаменитый «веселый молочник» не только заразительный хохотун, но еще и самый настоящий отшельник. Сегодня Джастас переехал из Красноярского края на Алтай, где климат помягче, и строит там ферму мечты. Отшельник даже пытается поставить в огороде собственные солнечные батареи — вот какой автономный парень. А еще Уолкер построил через местную речку пусть не хрустальный, но мост. И ездит теперь по нему в гордом одиночестве, так как остальным через этот поток переправляться без надобности.

Фото: Бийский рабочий

Отшельник Виктор

Раньше Виктор, фамилия которого неизвестна, работал в Красноярском порту и грузил баржи. Со временем мужчина понял, что баржи грузить неинтересно, и ушел в лес — жить простой жизнью и читать Библию. Сейчас он обитает в 55-и километрах к югу от Красноярска в собственноручно построенном доме и в цивилизацию возвращаться не собирается.

Фото: Фишки нет

Наумкины

Семья стала известна благодаря сыну Оржану, прозванному прессой алтайским «Маугли». Правда, звание это явно высосано из пальца, так как местный Маугли, в отличие от индийского прототипа, не танцует с волками и  не кромсает обезьян железным зубом, а вполне спокойно общается с людьми и даже пользуется сотовым телефоном. В лес его родители, Елена и Александр, ушли в начале 90-х годов по эзотерическим соображениям. 

В лесу они вели стандартный для отшельников образ жизни, мало ели, много работали, жили в землянке. Когда же их сыну предложили перебраться в город и тот согласился, противиться не стали.

Юрий Глущенко

Пожалуй, самый скучный отшельник из этого топа. Ни религиозного фанатизма, ни близкородственных связей, ни патологического отвращения к технологиям, ни даже этого вашего итальянского сыра. Просто физически и психически здоровый работящий мужик, который живет в тайге Новосибирской области, разводит огород, смотрит телевизор и плевать хотел на цивилизацию.

Якутский отшельник

Человек, имени которого не знает никто. 75-летний шебутной дед, за плечами которого судимость по делу о наркотиках, побег из тюрьмы и последовавшая 10-летняя отсидка. Живет в Якутии в избе с молодой якуткой, разводит лошадей, лечится одуванчиками. Несмотря на уединенную жизнь, умудрился уже будучи отшельником настолько неудачно влюбиться, что дважды стрелялся. Правда, стрелялся он так же неудачно, как крутил амуры, поэтому выжил. Больше о нём ничего не известно. 

В отрыве от цивилизации: как живут российские отшельники XXI века | Культура и стиль жизни в Германии и Европе | DW

В Берлине, в издательстве 25books, проходит выставка работ российского фотографа Данилы Ткаченко. В экспозиции представлены 12 портретов из цикла «Побег» (в немецком варианте: Escape), за который автор в 2014 году получил одну из первых премий на международном конкурсе фотожурналистики World Press Photo в номинации «Постановочный портрет». В интервью корреспонденту Deutsche Welle Александре Поблинковой Данила Ткаченко рассказывает об этом необычном проекте.

DW: Как вы пришли к этой теме? Почему начали снимать именно отшельников?

Данила Ткаченко:Лет семь назад, тогда я еще не занимался фотографией профессионально, я в одиночку пошел в поход на Алтае. И заблудился. В итоге месяц провел, блуждая по горам. Это было тяжелое для меня время, я познакомился с собой по-новому. По большому счету, впервые в своей жизни я оказался оторван от других людей, выпал из социокультурного контекста. После двух недель жизни в одиночестве в лесу с меня начали спадать социальные слои, пришлось задуматься, насколько я вообще являюсь на самом деле тем, кто я есть. В итоге меня посетила мысль о том, как сильно человека определяет окружающая среда, ведь мы с самого рождения и до смерти живем в определенном контексте.

Данила Ткаченко

Позже я занялся фотографией, поработал фотожурналистом и поступил в школу актуальных искусств имени Родченко. Через некоторое время я отказался от журналистики в пользу авторской фотографии, стал заниматься личными проектами. Я решил снимать общины, которые живут в отрыве от цивилизации. Но потом нашел отшельника и понял, что одиночки для меня гораздо интереснее. Община — это ведь, по сути, маленький социум со своими стандартами поведения, она тоже предопределяет личность. Так что я стал искать людей, которые, скажем так, находятся вне контекста, в чистом, безмедийном пространстве. Но вообще больше всего меня волнует философский вопрос: можно освободиться от культурного влияния, покинув социум?

— И к каким выводам вы пришли, чему научились у отшельников?

— За время работы над проектом «Побег» я научился быть более свободным от влияния общества. Я ведь пока снимал отшельников, сам довольно долгое время прожил с ними в лесах, сравнивал как-то себя с ними. Думаю, я обрел больше индивидуальности и научился даже в городе немного отгораживать себя от социального влияния.

— Как вы находили отшельников?

— Это была самая сложная часть работы. Все мои проекты начинаются с большого социального исследования, и только потом я еду снимать. «Побегом» я занимался три года. Из них первый год я только искал контакты: обзванивал местных журналистов районных газет, лесников, регион за регионом исследовал российские СМИ, в том числе и маленькие районные газеты, ездил в лесничества и в заповедники, пытался выловить хоть крупицу информации, слухов или предположений. Не всегда это получалось: иногда я приезжал на место и не находил никого. Или же мой предполагаемый отшельник на самом деле не был отшельником. В общем, довольно много работы было сделано впустую.

Портрет из серии «Побег»

— Легко ли было уговорить отшельников сниматься? Охотно ли люди, которые намеренно оставили цивилизацию, шли на контакт с «чужаком»?

— Люди, которые долго живут на природе и в одиночестве, они очень спокойные, открытые, у них нет социального барьера, они не обдумывают тщательно, что хотят сказать, и не умеют строить диалог. Я бы сказал: они немного похожи на детей. Я просто приходил к ним, объяснял, чем я занимаюсь. Для них это тоже было достаточно необычно, ведь к ним впервые приходил человек, который интересуется их жизнью. Так как отшельники долго не общаются с другими людьми, они начинают выговариваться и многое рассказывают.

Бывало всякое. Бывало и так, что я приходил, а люди отказывались общаться. Но агрессии я ни разу не видел. Еще как-то пришел я к монахам, а у них был обет молчания. У меня с собой была ручка и бумажка, и один монах мне письменно объяснил, что он говорить он не может, но я могу с ним побыть какое-то время.

Портрет из серии «Побег»

— Интересно, есть ли какой-либо особенно богатый отшельниками регион России и определенный временной период, когда больше всего людей уходили в леса? Есть ли закономерности или какие-то общие причины, которые побуждают человека уйти от всего мирского?

— Многие из тех, с кем я познакомился, ушли в лес после распада Советского Союза. В среднем, герои проекта «Побег» живут в лесу 15-20 лет, самый минимум — пять лет. Не скажу, что в стране есть какой-то регион, который особо богат на отшельников. В России много пространства, и это, в принципе, популярный феномен. Больше всего я встречал отшельников на Урале, на Алтае, в республике Коми.

По материалам фотопроекта я выпустил книгу. Рассказы отшельников я записывал на диктофон, и часть этих историй вошла в книгу. Разумеется, все они ушли в лес не от хорошей жизни. Причины разные: обида, разочарование в современном обществе, смерть близкого человека или другое сильное потрясение, религиозные причины, личные травмы. Вообще все отшельники — глубокие индивидуалисты, у них какие-то свои, особенные точки зрения. За три года работы над проектом моими собеседниками были, в общей сложности, 25-30 человек, в проект же я отобрал только девять историй.

— Кто же вам запомнился больше всего?

— Был один, академик, ученый. Он работал когда-то в российской Академии наук, и уже лет 15 живет отшельником, ослеп. В лесу он вывел свой особый сорт женьшеня. И вот живет один, слепой в лесу и выращивает свой женьшень. Очень интеллигентный, интересный человек, читал мне стихи Цветаевой. Среди отшельников, с которыми я познакомился, есть еще монах Никодим. Он полгода живет на земле, а полгода — под землей. Вырыл себе семиметровую пещеру, обустроил в ней комнату и уходит туда на полгода молиться. Берет с собой минимальные запасы продуктов. Такая духовная практика у него.

Все они самодостаточно живут в лесу, у них все хорошо с едой, отлично налажен быт. Нет такого, что кто-то голодает или замерзает: лес кормит их и одевает. Есть, конечно, отшельники, которые изредка ходят в ближайшую деревню, чтобы обменять добытые в лесу ягоды, грибы, и так далее на что-то нужное им.

— За этот проект вы получили премию WorldPressPhoto. Эти деньги — 1500 евро — вы намерены потратить на работу над новым проектам. Что это за проект?

— Я работаю сейчас над несколькими проектами. Один из них — зимний, про утопичность технического прогресса. Я езжу по всяким местам, где строили что-то для великого будущего, которое так и не настало. У меня есть, к примеру, фотография антенны, которая построена для связи с Марсом. Она так и не была использована и вряд ли уже будет. Таких объектов в России довольно много, я их нахожу и снимаю на открытой местности, в метель, создаю такую апокалипсическую картину. Есть еще второй проект: я работаю над темой деревень. Путешествую по стране, снимаю по ночам заброшенные деревни, вымирающие деревни. Думаю, в общем, о плюсах и минусах урбанизации.

Бродяга или кубанский Диоген: Как живет отшельник на Утрише

Сознательно отказаться от многих благ цивилизации, но при этом не одичать, а возможно, даже обрести что-то новое. Отшельник, живущий на Черноморском побережье, точно не святой, но и не безумец.

Широкая гравийная дорога, проходящая через Утришский заповедник, пригодна для пешего пути даже зимой. От Сукко она поднимается под небольшим уклоном, огибая гору Кобыла, а потом, проходя мимо вершины Медведь, заканчивается у Малого Утриша. Всего 20 километров. Лужи встречаются лишь внизу – машины ездят здесь нечасто и не успели наделать рытвин и ям. Зимний лес Утриша тих и малопримечателен.

Через 7 километров от Сукко дорога выходит на лесное плато. Здесь стоит экопост, как называют его местные жители. Небольшая металлическая коробка с окнами-витриной в сторону дороги напоминает не домик, а сельский продуктовый ларек. Фундаментом ей служат камни и доски. Рядом стоит вереница оцинкованных ведер, кастрюль, котелков и казанов. Поодаль, в лесу, разбиты две палатки. Одна под тентом. У закрытого на молнию входа аккуратно стоит пара военных ботинок и кроссовки. Другая палатка завалилась набок. Еще дальше, в глубине леса, обустроен летний душ: полотно клеенки, натянутое между деревьев. На одном стволе висит ожерелье из пустых пластиковых пятилитровых бутылок. Здесь обитает Виктор – отшельник нашего времени.

Крайняя мера

Мы беседуем, сидя на бревне у дороги, за обустроенным столом. Рядом выложен из камней очаг. Виктор одет в хорошую теплую зимнюю куртку, специальные зимние брюки и современные охотничьи ботфорты. Его седая окладистая борода выглядит вполне ухоженной. Пожелтевшие усы выдают в отшельнике заядлого курильщика.

Первое, что поражает в собеседнике, – речь. В его правильно построенных, законченных предложениях нет современных фразеологизмов, слов-паразитов, ненужных междометий. Кажется, в дикой природе речь его совершенно очистилась от всего лишнего. Когда Виктор прерывает свою мысль, чтобы подобрать нужное слово, то никогда не пользуется подсказанным вариантом, всегда находит свое определение.

– Я приехал сюда в 2006 году. Сначала жил около лагун на Малом Утрише. Год с лишним изучал там ветроволновой режим. Тогда я ничего не знал об этом месте. Потом услышал, что здесь будет заповедник. Как-то по побережью стали ходить геодезисты. Пошли слухи, что через Утриш пройдет дорога. Сначала в это никто не поверил. Но в 2007 году здесь начали проводить изыскания. Как мы потом узнали, через лес решили строить шоссе, проходящее по подножию Кобылы, через гору Медведь. В 2008 году здесь начали пробивать грейдером дорогу. Я и еще три девушки собирались ложиться под бульдозер, чтобы предотвратить разрушение этих мест, – вспоминает отшельник.

Виктор считает, что то был самозахват. Такие выводы он сделал после беседы с геодезистами, лесорубами. У рабочих не было никакой документации.

– Благодаря тем событиям я стал больше узнавать об Утрише, пришел к выводу, что это по всем показателям уникальнейшие места. По растительности, животному миру, даже люди себя здесь чувствуют по-особенному! – говорит с каким-то особым восторгом Виктор.

Он вспоминает, как на этом насыпном пятаке, где мы беседуем, стояла строительная техника. Судебные исполнители ее опечатывали, но приходили рабочие, срывали печати и продолжали разрушать лес. Тогда решение Азово-Черноморской прокуратуры остановить здесь строительство нарушалось дважды.

В те дни на Утриш приехали экологи, казаки и просто любители этих мест. Их поддержали местные жители. Были организованы пикеты. В декабре 2008 года здесь создали экопост. С февраля 2009 года Виктор начал жить на нем постоянно. В какие-то периоды с ним находились другие люди. Вот уже два года, как рядом в палатке живет 45-летний экоактивист Василий. На момент нашего визита на экопост он отправился в город. Но Виктор рассказывает, что никто долго не выдерживает. За те годы, что он живет в лесу, ему приходилось по месяцу-два быть одному.

Выживать сложно

Отшельник ждет, когда весь Утриш станет заповедником – особый статус имеет лишь часть лесного массива. Пока же, по его мнению, строительство дороги до сих пор в планах развития Анапы.

– Да, на Утрише есть палатки, гламурные кемпинги, но это не страшно. Все это можно разобрать. Туристы, которые здесь отдыхают, могут участвовать в экологической реконструкции. Эти люди любят Утриш, но любят не как булку с маслом, а как свою Родину. Если здесь когда-нибудь появится дорога, то следующим шагом может стать возведение многоэтажных фундаментальных строений. Тогда здешнюю природу будет невозможно сохранить, – рассуждает Виктор.

Кажется, что отшельник готов говорить об экологических проблемах Утриша бесконечно. Попытки перевести беседу на тему более чем десятилетней жизни в лесу из раза в раз терпят неудачу. Но в какой-то момент приходится оборвать все экологические размышления и задать вопрос в лоб: «Как вы здесь живете?»

– По-разному, – стоически отвечает Виктор. – Поддерживаем сохранность этого места. За десять лет все, что тут успели натворить, потихоньку заросло. Земля берет свое. Ей нужно дать шанс. А вообще условия здесь самые жесточайшие. Поэтому, когда какие-то вдохновленные молодые люди говорят, что переедут сюда жить, мы улыбаемся. Выжить здесь достаточно сложно.

«Мы не болеем»

Обустроить быт Виктору помогли. У отшельника есть сотовый телефон. На домике установлены солнечные батареи, которые дают электричество, но отшельник признается, что им не пользуется. Раньше, когда на экопосту находилось по 10-15 человек, здесь работали бензиновые генераторы. Сейчас необходимость в их использовании отпала. Да и отшельник стремится жить максимально экологично. Он признается, что имеет буржуйку, которую топит лишь в самые сильные холода. Тогда же из своей палатки к нему перебирается сосед Василий. Каменный очаг близ дома разводится только в исключительных случаях, в мороз, чтобы отпоить чаем забредшего гостя. Вообще же дым от костра отпугивает животных. «А что вы делаете, когда заболеете?» – спрашиваю у Виктора.

– А мы не болеем, – улыбается он с хитрым прищуром. – Мы подготовленные люди, у нас есть туристический, военно-полевой да и просто житейский опыт. Для нас лучше сразу предусмотреть любую сложную ситуацию, нежели потом выходить из нее.

Пытаюсь узнать подробнее о военно-полевом опыте собеседника. Виктор рассказывает, что по специальности он военный метеоролог. Работал командиром метеоподразделения (Василий, кстати, тоже военный, офицер, специалист по вооружению). Также Виктор учился в мединституте, работал на заводах. Сейчас ему 63 года. Родом из Самары. Там же живут все его родственники: сыновья, внуки. Виктор рассказывает, что созванивается с ними. За время жизни на Утрише два раза ездил домой.

А недавно к нему приезжал внук. Говорит, что близкие относятся к его выбору нормально, прекрасно понимают, что есть вещи, которые невозможно делать, находясь в городе. Вообще, отшельник совершенно не чурается социума. Два раза в год спускается в Сукко. В основном  по необходимости: кого-нибудь встретить или сходить за продуктами.

– В церковь по возможности хожу. В Сукко или в Варваровку. Хожу пешком. Иногда на автобусе. Бывает, что кто-то подбросит. Но это редко. В храм положено пешком ходить. Это не так уж сложно, да и здоровее, – говорит Виктор.

«Сотрудникам заповедника мы только помогаем»

Отшельник охотно рассказывает о тех, кто поддерживает его жизнь на Утрише. Все делается добровольно. В основном помогают те, кто радеет за сохранение этих мест в первозданном виде. Виктор рассказывает, что систематическую помощь оказывают ему казаки. В целом отношение к отшельнику хорошо чувствуется в поселках Большой Утриш и Сукко.

Местные Виктора знают. Один из рыбаков объяснил, где искать эколога, предварительно взяв с нас обещание, что мы купим и принесем отшельнику еды. Пока мы беседуем, у дороги мимо нас проезжает УАЗик с егерями. Водитель на ходу поднимает руку, приветствуя Виктора. Отшельник отвечает тем же. Он рассказывает, что изначально у экологов были конфликты с местными жителями. Селяне думали, что активисты хотят всего лишь передать контракт по строительству дороги другим. Отношения с сотрудниками заповедника Виктор называет рабочими.

– За эти годы ребята поняли, что мы им только помогаем. Когда мы только пришли сюда, здесь было загажено. А сейчас чисто. Более того, огромное количество людей уже не спрашивают нас, где мусорный контейнер. Они интересуются, нужно ли отсюда вывезти мусор. На Утрише проводятся субботники. Так как это заповедник, мы не имеем права заниматься здесь какой-то хозяйственной деятельностью, только природоохранной и просветительской. Объясняем приезжим туристам, почему здесь нельзя собирать грибы, ягоды. Это кормовая база, семенной фонд – то, что образует утришский лес как таковой, – переходит на свою любимую тему Виктор. – А вот луговая трава, что у нас сейчас под ногами, не должна тут расти. Это солома. По ней, как по бикфордову фитилю, летом идет лесной пожар. Здесь должно быть можжевелово-фисташковое редколесье. А лиственные деревья выросли на местах площадных выработок. Отходишь немного в сторону – там уже совершенно другой лес, с иным подлеском, другими породами деревьев.

Виктор отмечает, что Утриш сильно изменился после прошлогодних пожаров. Так, случилась массовая миграция зверей. Раньше на пятачок, где живет отшельник, выходили заяц, лиса, волк, шакал, косуля. После пожаров удалось заметить лишь один лисий след.

Захотелось яблочко – несут ящик

Снова пытаюсь повернуть разговор в сторону быта, спрашиваю, насколько сложно жить здесь без привычного комфорта. Виктор говорит, что удобства расхолаживают человека, делают его мягкотелым. Отсутствие многих благ цивилизации освобождает самое ценное и невосполнимое, что имеют люди, – время.

– Человек часто отвлекается на какую-то бытовую суету. На реальные, жизненные вопросы времени просто не остается. Отсюда появляется ощущение бессилия, ненужности. За ним приходит отчаяние и уныние. Другое дело, когда находишься на своем месте, делаешь, хотя и простое, но дело. Это всегда вселяет уверенность, придает силы. Тебя уже совершенно не огорчает, что ты не президент, депутат или миллионер. А постирать белье я могу и в простом ведре, – рассуждает Виктор.

«Но ведь даже имея аскетичный быт, вы все равно в чем-то нуждаетесь?» – пытаюсь вернуть отшельника к более приземленной теме. Виктор говорит, что ему всегда нужны пальчиковые и мизинчиковые батарейки, газовые баллоны для горелок. А еще нужна новая хозяйственная палатка. Прежнюю повредил недавний шквальный ветер. Виктор отмечает, что в этих местах он особенно сильный. Последний раз шквал сломал много деревьев.

– В нуждах здесь надо быть острожным. Бывает, что-то попросишь – везут в десятикратном размере. Захотелось яблочка – тут же подъезжает человек, привозит ведро яблок. Следующий несет уже ящик. Потом не знаешь, куда девать эти яблоки, – улыбается Виктор.

А вот вода здесь исключительно привозная. Кто ездит навестить Виктора и Василия, знают: надо взять несколько пятилитровых бутылок. Все здешние ручьи находятся на территории заповедника, поэтому использовать их нельзя. Отшельник замечает, что с водой в этих местах с каждым годом ситуация ухудшается. Многие родники иссякли, ушла и самая крупная в этих местах речка Сукко.

Всегда есть о чем подумать

– Скучно здесь? – снова пытаюсь перевести разговор.

– Нет, – моментально отвечает Виктор. – У меня есть книги. Много религиозных, Библия. Читаю электронные книги. Меня интересует, из каких обломков-осколков складывается общественная жизнь. Да и всегда есть над чем поразмышлять. С единомышленниками опять же созваниваемся.

– А новости до вас мировые доходят? Про коронавирус слышали?

– Что-то слышали, но все это от нас далеко. Мы знаем, что эти вещи есть, но на нашем уровне они не решаемы. Поэтому проявлять в этом отношении какую-то инициативу бессмысленно. Надо быть активным в том, что можешь реально сделать. Иначе это будет болтовня, бесполезная трата сил.

На вопрос, как долго Виктор собирается оставаться здесь, отшельник отвечает, что уезжать пока не планирует. Это место надо сохранять в неприкосновенности, возвращать его в исходное состояние. Предполагаю, что если вся территория Утриша станет заповедником, Виктора это расстроит. Ведь тогда его многолетняя борьба будет завершена.

– Не расстроюсь, – невозмутимо отвечает отшельник. – Поеду еще куда-то. Сколько еще мест, которые надо спасать. Ведь это же тенденция – все застроить. Как в чеховском «Вишневом саде»: все поделить и распродать, – размышляет Виктор.

Замечаю, что его мысли в современной России звучат, мягко говоря, странно. Виктора это не смущает. «Ну что ж поделать, что выросло из меня, то выросло. Я не бродяга», – парирует отшельник. Видно, что свою жизненную позицию он давно уже определил.

Напоследок прошу показать жилище. Металлический домик начинается с небольшой предбанника. Внутренняя сторона двери обклеена агитационными плакатами Save Utrish. На некоторых из них изображены отдыхающие нагишом обитатели этих мест. Сама комнатка тесна – не развернуться. Хватает места для двух лежанок, расположенных перпендикулярно друг к другу, небольшого столика и стула. На полках много православных икон.

Виктор, провожая нас в обратный путь, проходит несколько десятков метров. На мое пожелание «Удачи в вашем деле» он метко замечает: «Это наше общее дело. Да, малое, но такое, из которого складывается большое». Потом желает нам доброго пути.

Кто-то скажет, что Виктор, скорее всего, чудак. Потому что не стремится накопить богатств и получать в этой жизни удовольствие. Его совершенно не печалит отсутствие комфорта. Как и древнегреческий философ Диоген, он живет свободно, так, как ему хочется.

Известный сибирский отшельник получает помощь миллиардера перед суровой зимой

Российский алюминиевый магнат Олег Дерипаска перед суровой зимой отправил предметы первой необходимости и помощника известному сибирскому отшельнику, сообщил в среду сайт РБК-новостей.

Агафья Лыкова родилась 76 лет назад в семье старообрядцев, традиционной православной секты, спасаясь от сталинских гонений в далекой сибирской тайге. После смерти членов ее семьи она вела в значительной степени самодостаточную жизнь вдали от цивилизации, при этом региональные чиновники и другие доброжелатели время от времени присылали ей припасы, при этом, как сообщается, держали ее подальше от новостей о пандемии коронавируса, чтобы не расстраивать ее.

Дерипаска, 41-й в списке самых богатых бизнесменов России с состоянием в 2,3 миллиарда долларов, помог доставить Лыковой предметы домашнего обихода, включая кухонные принадлежности и постельные принадлежности, на вертолете, сообщает РБК со ссылкой на его неназванного помощника.

Издание сообщило, что 52-летний Дерипаска давно оказывает помощь Хакасскому заповеднику недалеко от границы с Монголией, где живет Лыкова.

Согласно сибирскому изданию Newslab.ru, Дерипаска также помог отправить сына покойного друга и соседа Лыковой, который пошел по стопам отца и вызвался помочь ей.

Отец Николая Седова, Ерофей Седов, был членом советской геологической группы, которая случайно обнаружила семью Лыковых в конце 1970-х годов, превратив ее в национальное явление. Он умер в тайге возле ветхого хижины Лыковой в 2015 году в возрасте 77 лет.

Русские старообрядцы отделились от Православной церкви в 1666 году после протеста против реформ. Общины старообрядцев бежали от царских и советских преследований в глубь сибирской тайги и по всему миру, включая Северную и Южную Америку, а также Австралию и Новую Зеландию.

Многие начали возвращаться в Россию в последние годы в рамках новой программы репатриации, которая помогает соотечественникам за рубежом переезжать на территории Дальнего Востока России.

Сибирский отшельник, 75 лет, «живущий в 18 веке» отказывается перемещаться космической эрой

Отшельник Агафья Лыкова. Фото: Николай Пролецкий

Агафья, пожалуй, самый известный и замечательный отшельник в мире; Недавно она отметила 75-летие.

Затворник — последний оставшийся в живых из семьи, которая успешно выбралась из сталинской России и поселилась в дикой местности республики Хакасия на юге Сибири.

Ее семья были православными старообрядцами, бежавшими в лес, спасаясь от религиозных преследований в 1936 году.

Большую часть своей жизни она жила крестьянином 18 века, почти не имея современных удобств и руководствуясь древней Библией.

Недавно инспекторы и официальные лица Хакасского заповедника и Роскосмоса, российского космического агентства, приехали в ее удаленный дом, чтобы проинформировать Агафью о надвигающемся космическом запуске с космодрома Байконур в Казахстане.

Обломки неминуемого запуска ракеты могут упасть в ее окрестностях, и чиновники предложили эвакуировать отшельника в опасный период.


Самая одинокая женщина России, отшельница Агафья Лыкова. Картина: Николай Пролецкий


Агафья расправился с ними, сказав: «Ракеты раньше падали. Так что же теперь изменилось? »

Она отказалась покинуть дом, в котором она родилась и из которого никогда не покидала, кроме как для срочного лечения в больнице.

Как пишет РИА Новости: «Инспекторы не удивились, узнав, что она отказалась уехать. Всем известно, что Агафья ненавидит выходить из дома.

«Есть ли что-нибудь, что заставит ее уйти? Наверное, нет ».

И уж точно не космическая эра.


Агафья Лыкова и ее дом в сибирской тайге. Фотографии: Николай Пролецкий, КП Красноярск


Директор заповедника сказал, что, хотя Агафья чувствует некоторую боль в суставах — причину непродолжительной эвакуации из больницы три года назад, — она ​​выглядела здоровой после празднования своего 75-летия.

Виктор Непомнящий написал: «Агафья Карповна отказалась от эвакуации.

«Говоря о своей жизни в целом, она сказала, что она посадила овощи, у нее достаточно еды и достаточно травы для своих коз в летнее время.

«Она немного жаловалась на состояние своего здоровья, особенно на боли в ногах, но пока ей удается ухаживать за своим домом».

Сотрудники заповедника регулярно навещают женщину, которая в молодые годы никогда не встречала никого, кроме своей близкой семьи.

Привозят подарки, присланные со всего мира этой замечательной женщине, которой в апреле исполнилось 75 лет.

Агафья Лыкова у своего дома в сибирской глуши. Фото: КП Красноярск


Заместитель главы заповедника

Иван Прокудин сказал: «Люди со всего мира пишут Агафье и отправляют ей посылки. На этот раз мы получили около 100 кг подарков.

«Еще мы везем ей семена, она все выращивает: картофель, кабачки, тыкву, огурцы, помидоры и морковь.’

Газета «Комсомольская правда» подарила ей два новых платка с цветами, кусок ткани для юбки, халат, несколько полотенец, постельное белье, иголки и нитки, а также сухофрукты.

Агафья сшила пояс для любимого инспектора заповедника Сергея Хлебникова.

Она написала на нем: «Честный пояс рабу Божию Сергею от Лыковой Агафьи Карповны».

Он сказал: «Ей не хватает общения. Это ее персонаж, она любит разговаривать с людьми.

«Когда вы подходите к ней, вы так устали и вымотались после долгого пути, а она сидит рядом с вами и говорит, говорит обо всем и никуда не уходит.

«Вы хотите отдохнуть, выспаться после долгого пути, но нужно терпеливо слушать, чтобы она не обиделась.

«Полтора года назад мы ездили к ней на снегоходах зимой.

«Она попросила помочь ей убить одного козла, потому что у нее не было достаточно сена для него. Мы, конечно, помогли.

Агафья Лыкова с отцом Карлом. Картина: Николай Пролецкий


«Она поставила мясо прямо у порога своего дома и накрыла его.

«В следующий раз, когда мы навестили ее, я спросил — вы ели козлятину? — она ​​сказала: «Нет, мои кошки его добили. Они вырыли туннель к мясу под снегом и по крупицам добили его ».

«У нее много кошек, когда-то их было 20, но сейчас я не уверен».

Во время пребывания Агафьи в «цивилизации», когда она попала в больницу, ее не впечатлили современные методы, и она очень хотела вернуться домой.

‘Машин столько. Зачем вам так много? — спросил отшельник. «От них так много дыма, что дышать нечем».

За последние десятилетия она отказалась от многих предложений переехать в деревню.

Когда дикие медведи подходят слишком близко, она защищает себя, стуча столовыми приборами о тарелку, чтобы отпугнуть зверя.

Агафья Лыкова, сейчас 75 лет. Картина: Николай Пролецкий


Семья Агафьи была обнаружена в 1978 году после того, как ее заметила с воздуха группа геологов на удаленном горном склоне недалеко от реки Эринат в Абаканском хребте на юго-западе Сибири.

Когда их нашли, они понятия не имели, что Вторая мировая война началась — или закончилась.

Агафья была четвертым ребенком Карпа и Акулины Лыковых, и первые 35 лет своей жизни она вообще не имела контактов ни с кем, кроме своей семьи.

Ученые сообщили, что Агафья говорила на странном размытом языке, «искаженном жизнью в изоляции».


Агафья Лыкова с отцом Карлом (слева) и профессором Назаровым на первом фото и дальше одна.Картины: Николай Пролецкий


Ее отец принял решение бежать от цивилизации в 1936 году после того, как коммунистический патруль прибыл на поля, где он работал, и застрелил своего брата.

Собрав немного скудного имущества и немного семян, он взял свою жену Акулину, их девятилетнего сына Савина и двухлетнюю дочь Наталью и отправился в лес.

С годами они ушли все глубже в тайгу, построив ряд деревянных хижин среди сосен.

Когда их металлические горшки рассыпались, и они не могли использовать их, они были вынуждены жить на основном рационе из картофельных котлет, смешанных с молотыми семенами ржи и конопли.

Лыковы в основном питались отловленными дикими животными и выращиваемым картофелем.

У них не было огнестрельного оружия, соли и они не умели печь хлеб.

Однако плохая зима 1961 года уничтожила все в их саду, и они были вынуждены есть свою собственную кожаную обувь.


Агафья Лыкова — последняя из семьи, которая поселилась на реке Большой Абакан в 1930-х годах и жила изолированно, пока в 1978 году их не нашла поисковая группа геологов.Картина: Александр Кузнецов, Красноярский рабочий


Холодная погода и отсутствие еды оказались невыносимыми для умершей матери Акулиной.

После того, как семья была обнаружена, они продолжали жить в пустыне и, кроме соли, ножей, вилок и ручек, они решили не перенимать какие-либо методы или предметы из современного мира.

Через два года после их открытия трое из четырех детей также умерли: Савин и Наталья страдали почечной недостаточностью, а Дмитрий скончался от пневмонии.

Отец Агафьи умер во сне в феврале 1988 г., но, несмотря на свой возраст и опасность для здоровья, она продолжает постоянно жить в своем отдаленном подворье.

Обломки неминуемого запуска ракеты могут упасть в ее окрестностях, и официальные лица предложили эвакуировать отшельника в опасный период.

Старообрядец Агафья Лыкова переезжает в новый дом в глухой части Западных Саян

Агафья Лыкова, 76 лет, на фото в новом доме с митрополитом Корнилием.Фото: Олег Дерипаска медиа-команда

Прошлой ночью 76-летняя Агафья впервые покинула отцовский дом, построенный 80 лет назад, когда ее родители бежали от советских репрессий и приехали в сибирскую тайгу, спасаясь от религиозных преследований сталинской эпохи.

Большую часть своей жизни Афафья жила крестьянином 18 века, почти не имея современных удобств, руководствуясь древней Библией и мало контактировав с внешним миром.

Строительство нового дома Агафьи — простой одноэтажной хижины, как она и просила — началось в декабре 2020 года, через несколько дней после того, как она обратилась за помощью к бизнесмену Олегу Дерипаске.

Новый дом был построен несколько дней назад и предлагает больше комфорта и тепла, чем полуразрушенная лачуга, построенная ее отцом.

Вчера его освятили священники Русской Православной старообрядческой церкви, специально прилетевшие к Агафье из Москвы.



Агафья на фото в начале 1980-х, с отцом Карпом (слева) и красноярским профессором Игорем Назаровым (справа), 72 года. Фото: Игорь Назаров, Николай Пролецкий


«Новый дом солидный, с теплой верандой и большим количеством естественного света, проникающего через четыре окна.

‘Агафье преподнес икону митрополит Московский и всея Руси Корнилий, и она была благодарна за возможность побеседовать с ним один на один. Ей понравился новый дом, и, чтобы поблагодарить всех, кто помогал в его строительстве, она испекла хлеб и подала его с домашними напитками », — сказал директор Хакасского заповедника Виктор Непомнящий.

Дом нужно было собрать в городе Абакан, Хакасия, пронумеровать бревна, а затем разобрать, чтобы сократить время строительства.

Участок затворника находится в отдаленной, труднодоступной части Саян, поэтому дом было проще привезти по частям, чем доставлять стройматериал. Для доставки нового дома было осуществлено не менее 18 пароходов на воздушных лодках.





Отшельница Агафья Лыкова внутри и перед своим новым домом со священниками-старообрядцами. Фотографии: Виктор Непомнящий


Агафья Лыкова — последняя оставшаяся в живых из семьи православных старообрядцев, бежавших в 1936 году в лес, спасаясь от религиозных преследований сталинской России.

Они были обнаружены десятки лет спустя, в 1978 году, после того, как были обнаружены с воздуха группой геологов на удаленном горном склоне недалеко от реки Эринат в Абаканском хребте на юго-западе Сибири.

Когда их нашли, они понятия не имели, что Вторая мировая война началась — или закончилась.

Агафья была четвертым ребенком Карпа и Акулины Лыковых, и первые 35 лет своей жизни она вообще не имела контактов ни с кем, кроме своей семьи.

Ее мать умерла в 1961 году, отец скончался в 1988 году.

Русский отшельник переехал в дом, построенный миллиардером

Отшельник поселился в доме, построенном для нее миллиардером, на отдаленном горном склоне Сибири. Смотрите здесь:

Агафья Лыкова — единственная оставшаяся в живых из семьи, сбежавшей в сибирскую глушь — там, где она родилась — в 1936 году, чтобы избежать религиозных преследований при Сталине.

С тех пор она отказалась покидать склон горы, где живет, несмотря на то, что он находится в 150 милях от цивилизации и склонен к неблагоприятным температурам до -50 ° C.

Тем не менее, были опасения, что 76-летняя женщина не сможет прожить там дольше одна, поэтому алюминиевый магнат Олег Дерипаска профинансировал ее новый дом.

У Агафьи теперь безопасный и теплый дом. Предоставлено: east2west news

. Его нужно было летать по частям, и он был установлен рядом с полуразрушенным убежищем, построенным отцом и братом Агафьи, когда они впервые скрылись.

Члены ее православной церкви также прилетели, чтобы освятить новый деревянный дом, в котором она провела свою первую ночь.

Говоря на устаревшем русском языке, она сказала: «Слова благодарности адресованы Олегу Дерипаске за его благотворительную помощь и всем, кто работал на строительстве.

« Такая красота построена.

«Дай Бог каждому крепкого здоровья, особенно духовного спасения».

Это просторно. Кредит: east2west news

Директор Хакасского заповедника Виктор Непомнящий сказал: «Новый дом солидный, с теплой верандой и большим количеством естественного света, проникающего через четыре окна….

«Ей понравился новый дом, и, чтобы поблагодарить всех, кто помогал его строить, она испекла хлеб и подала его с домашними напитками».

Также были приложены усилия, чтобы Агафья не заразилась Covid-19.

Местный чиновник Александр, который в течение многих лет время от времени совершал поездки, чтобы проверить ее самочувствие, сказал: «Мы все проявляем крайнюю осторожность при посещении Агафьи.

» Вирус или нет вируса — она ​​как Маугли, который никогда не встречался современные инфекции и болезни.

«Мы знаем, насколько дисциплинированными и осторожными должны быть, чтобы она оставалась в безопасности».

Она родилась дикой. Предоставлено: east2west news

Агафья была четвертым ребенком Карпа и Акулины Лыковых, и в течение первых 35 лет своей жизни она вообще не контактировала ни с кем, кроме своей семьи.

Впервые они были обнаружены в 1978 году, когда их заметила с воздуха группа геологов.

Мать Агафьи умерла в 1961 году, отец скончался в 1988 году.

Жуткий портрет современных отшельников России

В своей серии фотографий Наталья Ершова знакомится с социальными отшельниками из Москвы, которые предпочли оставаться дома и общаться с внешним миром почти полностью онлайн. В условиях изоляции ее фотографии приобретают новую остроту.

Виктор, 30-летний арендодатель из Москвы, не выходил из дома более 10 лет. Помимо 21 кошки, он живет один, и когда он не читает и не играет в видеоигры, он проводит большую часть своего времени, устанавливая связи в Интернете.

В 2018 году фотография Виктора, сидящего на диване в окружении кошек в гостиной, обильно декорированной китчем, была изображена на обложке крупного российского журнала. Его портрет является частью серии работ фотографа Натальи Ершовой под названием Journey to the Edge of the Room, 2017, в которой запечатлены современные московские отшельники, которые, как и Виктор, в той или иной степени предпочли отрезать себя от общества.

«Идея проекта возникла у меня после того, как я заболела в 2016 году, когда врачи сказали мне изолироваться дома на два месяца», — объясняет Ершова.Именно в этот период Ершова начала общаться с Виктором и другими социальными отшельниками, которых она нашла через группу в Facebook.

Это было до того, как пандемия заставила людей уйти в закрытые помещения. «Мы все теперь как люди на моих фотографиях», — замечает Ершова.

Для большинства отшельников, живущих в России, изоляция стала относительно плавным переходом. «Мы одни из немногих, кто уже адаптировался к такому образу жизни», — говорит Анна, одна из подопечных Ершова. Но с другими отшельниками в серии фотографий, в том числе с Анатолием, живущим в одиночестве 10 лет, все стало сложнее.После того, как COVID-19 разрушил его онлайн-бизнес, Анатолий был вынужден покинуть дом и начать работать курьером.

Анатолий, 39. Отшельник на два года.

«Для меня это стало большим стрессом», — говорит он об этом опыте. «Я плохо общаюсь, и обычно только в сети с небольшой группой людей».

Хотя эти фотографии приобретают новую остроту в условиях изоляции, изоляция и одиночество уже давно стали обычным явлением в крупных городах. Анатолий признается, что каждый день чувствует себя одиноким.«В Москве очень быстрый темп жизни, — поясняет Ершова, — и люди просто не выдерживают и хоронят себя дома».

Крайняя затворничество — явление, происходящее по всему миру. Однако это наиболее ярко выражено в Японии, где акцент этой культуры на конформинге побудил один миллион человек — известных как хикикомори (что переводится как «жизнь в одиночестве») — которые не подходят, чтобы спрятаться.

На первый взгляд, эксцентричные, неловко поставленные сюжеты Ершовой также могут показаться противоречащими обществу.Множество предметов, разбросанных по их жилым помещениям, указывают на одержимых личностей, от памятных вещей из «Звездных войн» в комнате Ольги до настенных ковров для йоги в спальне Елизаветы и различных мультяшных товаров, разбросанных по жилому пространству Михаила.

Анна, 27 лет, и Элиза, 30 лет. Отшельники в течение семи лет.

Отшельников часто клеймят за несоответствие. Но ряд испытуемых Ершовой утверждают, что уединение — вполне желательный образ жизни. «Мы живем в то время, когда уединение — это неплохо», — говорит Ольга.«С ростом Интернета и социальных сетей вам не нужно ходить в дом к другу, чтобы поболтать. Почти все виды досуга можно найти в Интернете ».

«Люди, у которых есть любимое занятие, не чувствуют себя одинокими, и неважно, выходят они из дома или нет», — продолжает Ольга, которая большую часть своего времени тратит на создание 3D-моделей украшений.

Для других отшельников одиночество может быть трансцендентным. «Я никогда не чувствую себя одинокой», — настаивает Елизавета. «Я всегда нахожусь в каком-то ментальном и духовном плане, связанном со всеми, с кем когда-либо контактировал.”

Однако, возможно, наиболее освобождающим для некоторых отшельников является относительное забвение или незаинтересованность во внешнем мире. «Не все понимают мой образ жизни», — говорит Евгений, еще один отшельник, снятый Ершовой. «Но поскольку я не часто общаюсь с неприятными мне людьми, мне все равно».

Елизавета и Петр, 25. Отшельники на полтора года.

Ольга, 27 лет. Отшельник на три года.

Евгений, 30 лет. Отшельник на три с половиной года.

Кристина, 29.Отшельник на два года.

Алена, 31 год. Отшельник на семь лет.

Михаил, 28. Отшельник на десять лет.

Михаил

Смотрите больше работ Натальи Ершовой на ее официальном сайте и подписывайтесь на нее в Instagram .

Дейзи Скофилд — цифровой редактор Huck . Следите за ней в Твиттере.

Понравилась статья? Поставьте лайк Huck на Facebook или подпишитесь на нас в Twitter .

Коронавирус: инфлюенсер вызывает опасения после объятия сибирского отшельника

Гламурный влиятельный человек в социальных сетях вызвал возмущение, наняв вертолет для посещения отшельницы, который всю жизнь жил за пределами цивилизации в Сибири, что подвергает ее риску коронавируса или другой современной инфекции.

Агафья Лыкова, 76 лет, живет как крестьянин XVIII века в сибирской глуши в России, в 150 милях от ближайшего городка.

Русская икона, она последняя оставшаяся в живых из семьи, которая в 1936 году сбежала в лес, где она родилась, чтобы избежать религиозных преследований при Сталине.

Они оставались незамеченными советскими властями более 40 лет, пока их удаленная усадьба, где до сих пор живет Агафья, не была замечена с воздуха советскими геологами.

Сегодня российские официальные лица прилагают огромные усилия, чтобы не допустить передачи современных болезней женщине, которая имела минимальный контакт с «цивилизацией».

Но скандального тревел-блогера Арину Шумакову обвиняют в нарушении мер безопасности и в том, что она прилетела со своей командой на вертолете, чтобы «обнять» Агафью.

Гламурный авторитет в социальных сетях Арина Шумакова вызвала возмущение, наняв вертолет, чтобы навестить 76-летнюю Агафью Лыкову, отшельницу, всю жизнь жившую вне цивилизации в Сибири, что поставило ее под угрозу коронавируса или другой современной инфекции

Теперь она стоит перед лицом судебный иск из-за ее «несанкционированной» поездки в сибирскую глубинку.

«Они просто проигнорировали все требования закона и приехали», — сказал представитель заповедника в отдаленной Хакасии, где она живет в полуразрушенной хижине, построенной ее отцом, несмотря на зимние температуры до минус 45 градусов.

«Мы попросили блогера предоставить отрицательные результаты тестов на COVID-19».

Звезда соцсетей с двумя миллионами подписчиков не сделала этого и также не использовала СИЗ.

«Мы сейчас очень переживаем за Агафью», — сказал пресс-секретарь.

Ее отец и братья погибли после того, как их нашли и посетили в далеком лесу в 1978 году — через три десятилетия после бегства от сталинских репрессий.

Шумакова обвиняется в нарушении мер безопасности и в том, что она прилетела со своей командой на вертолете, чтобы «обнять» Агафью

Она поделилась видео своего полета на вертолете до того, как увидела встречу с Агафьей

Считается, что у них нет иммунитета к Агафье. современные болезни были ключевым фактором.

Директор Хакасского заповедника Виктор Непомнящий заявил, что она попирает «моральные, этические и богословские нормы».

Они не обращали внимания на предупреждения и «грубо нарушали правила полетов, не использовали средства индивидуальной защиты, снимали видео и фото без разрешения».’

Против блоггера и ее пилота подан иск.

Русская икона, Агафья, последняя из оставшихся в живых из семьи, которая в 1936 году сбежала в лес, где она родилась, чтобы избежать религиозных преследований при Сталине. На фото: женщина со своим отцом Карлом (слева) и красноярским профессором Игорем Назаровым

Они оставались незамеченными советскими властями более 40 лет, пока их удаленная усадьба, где до сих пор живет Агафья, не была замечена с воздуха советскими геологами.На фото: Агафья во время визита Шумаковой

В настоящее время российские официальные лица, время от времени навещающие ее, прилагают огромные усилия, чтобы не передать современные болезни женщине, которая имела минимальный контакт с «цивилизацией»

Но Шумакова, 41, утверждал, что отшельник был рад ее видеть.

«Пилот строго запретил нам даже трогать Агафью», — сказала она.

«Но когда мы уходили, я ей сказал:« Агафья, я так хочу тебя обнять, но мне запретили.«

» И она мне сказала: «Мы можем обнять, он (пилот) не видит!»

На блогера и ее пилота подан иск за посещение Агафьи. На фото: Отшельник в старом доме. фото с кем-то, кого губернатор прислал проверить ее

Шумакова, 41, заявила, что отшельник был рад ее видеть. «Пилот строго запретил нам даже трогать Агафью, — сказала она. — Но когда мы уезжали, я сказал ей: «Агафья, я так хочу тебя обнять, но мне запретили.И она сказала мне: «Мы можем обнять, он (пилот) не видит!»

Влогера предупредили, что Агафья может расстроиться и отказаться говорить. На фото: Агафья на старом фото, сделанном несколько лет назад.

Она сказала: «Я хочу кричать, что видела Агафью собственными глазами….

« Это какой-то сон ».

Ее предупредили, что Агафья может расстроиться и откажется говорить.

«Она последовала своему сердцу, и она почувствовала, что я пришел с миром».

Шумакова ранее была вовлечена в полемику после того, как она утверждала, что занимается сбором средств для детей, больных раком, но якобы не уточняет, на что эти деньги были потрачены.

Когда-то преподавала современные языки, она прославилась, когда написала в блоге о похудении на 40 кг с помощью специальной диеты.

Встреча Агафьи с видеоблогером произошла через четыре года после того, как она заболела и ей понадобился вертолет, чтобы доставить ее в больницу.

Встреча Агафьи с видеоблогером произошла через четыре года после того, как она заболела, и ей понадобился вертолет, чтобы доставить ее в больницу

Ее доставили самолетом в Кемерово, промышленный город области, после того, как из-за сильного холода у нее возникла ужасная боль в ноге. .

Она прибыла в Таштагольскую больницу с пресной водой из источника, протекающего возле ее хижины, и с множеством религиозных икон.

Один источник сообщил местным СМИ: «Она чувствует себя лучше. Врачам удалось справиться с болью. Ожидается, что она останется в больнице для обследования и лечения в течение недели ».

72-летний отшельник живет в сибирской глуши: ФОТО, ВИДЕО

Вы, наверное, никогда не слышали об Агафье Лыковой.

У большинства людей нет, и это сделано намеренно: Агафья — отшельница, живущая в нескольких километрах от ближайшего города, в сибирской глуши.

Жить в глухой Сибири — значит иметь шикарный задний двор.Это также означает отсутствие водопровода, электричества или цивилизации. Порок

Усадьба Агафьи была построена на протяжении большей части ХХ века ее семьей — здесь жили только с 1937 года. Это был год, когда отец Агафьи, Карп, отправился с женой и двумя детьми в сибирскую пустыню.

Агафье сейчас за семьдесят, она все еще живет одна в сибирской глуши, и она крепка как гвоздь. Это Агафья в 2013 году:

Агафья Лыкова. Порок

Каково это жить в отдаленной Сибири, где нет доступа к водопроводу, электричеству и другим благам современной цивилизации? В 2013 году Vice выпустила документальный фильм об Агафье, в котором показано, что это даже сложнее, чем вы можете себе представить .

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *