Посмертная маска пушкина фото – Пушкин: прощание, посмертная маска и первый музей: gorbutovich — LiveJournal

Содержание

10 самых интересных экспонатов из музея-квартиры Пушкина | Персона | КУЛЬТУРА

10 февраля – день памяти Александра Сергеевича Пушкина. В этот день в 1837 году после дуэли с Дантесом поэт скончался в своей квартире на набережной Мойки. Тысячи петербуржцев приходили сюда, чтобы проститься с поэтом. В 20-х годах прошлого столетия квартира получила статус музея, а день памяти стали отмечать в доме поэта ежегодно.

SPB.AIF.RU предлагает фотографии самых интересных вещей из музея-квартиры Пушкина.

Посмертная маска Пушкина

В день гибели Пушкина формовщик-литейщик Балин снял маску с лица поэта и сделал гипсовый слепок. С этого слепка сделано несколько копий, которые хранятся в разных музеях страны. «Перед тою минутою, как ему глаза надобно было на веки закрыть, я поспел к нему, — пишет критик Петр Плетнев, свидетель гибели поэта. – Тут были и Жуковский с Михаилом Виельгорским, Даль (доктор и литератор), и ещё не помню кто. Такой мирной кончины я вообразить не имел прежде. Тотчас отправился к Гальбергу. С покойника сняли маску, по которой приготовили теперь прекрасный бюст».

Гипсовый слепок был сделан в день смерти поэта. Фото: АиФ / Яна Хватова

Локон волос

В серебряном медальоне хранится локон темно-русых волос, срезанный с головы Пушкина в день его смерти. Это было сделано по просьбе начинающего писателя, третьекурсника Ивана Тургенева. К медальону приложена записка Тургенева: «Клочок волос Пушкина был срезан при мне с головы покойника его камердинером 30-го января 1837 года, на другой день после кончины. Я заплатил камердинеру золотой. Иван Тургенев. Париж. Август 1880».

Локон волос Пушкина хранится в серебряном медальоне. Фото: АиФ / Яна Хватова

Условия дуэли

В ноябре 1836 года Пушкину пришли анонимные пасквили, автор которых называл поэта «магистром ордена рогоносцев». Отправитель посланий намекал на слишком явные ухаживания офицера Жоржа Дантеса за женой поэта. Конфликт нарастал, и 8 февраля 1937 года состоялась дуэль. Ее жесткие условия составил виконт д’Аршиак. Согласно этому документу, расстояние между противниками было всего двадцать шагов. Посередине, на расстоянии десяти шагов, находились барьеры. Дуэлянты могли стрелять друг в друга сразу же или подойдя к барьеру. Дуэль должна была продолжаться до тех пор, пока оба противника не будут ранены.

Условия дуэли Пушкина и Дантеса были очень жесткими. Фото: АиФ / Яна Хватова

Жилет с кровью Пушкина

На дуэли Пушкин был ранен в низ живота. Пуля раздробила кость и осталась в теле поэта. Современные специалисты считают, что поэт остался бы жив, если бы пуля прошла навылет. По дороге с места дуэли Пушкин потерял больше двух литров крови, которая обильно пропитала его рубашку и жилет. Жена поэта, Наталья Николаевна, отдала этот суконный жилет критику Петру Вяземскому, который сумел сохранить реликвию. Генетики получили из жилетки образцы крови и установили, что у Пушкина была вторая группа крови. Рядом с жилетом хранится одна перчатка Вяземского: вторую он положил в гроб поэта.

На жилете сохранилась кровь Пушкина. Фото: АиФ / Яна Хватова

Туфельки Натальи Пушкиной

В 1833 году Пушкин был произведен Николаем Первым в камер-юнкеры. С тех пор он был обязан вместе с женой присутствовать на придворных балах. Балы, на которые допускались только самые приближенные к императору люди, проводили в Аничковом дворце. «Третьего дня я пожалован в камер-юнкеры (что довольно неприлично моим летам), — пишет Пушкин в своем дневнике. – Но двору хотелось, чтобы Наталья Николаевна танцевала в Аничковом». На придворных балах жена поэта танцевала именно в этих туфельках. Они сшиты из прюнели – плотной и тонкой ткани. Обувь из прюнели в XIX веке носили самые элегантные дамы и модницы.

В этих туфельках жена поэта танцевала на балах. Фото: АиФ / Яна Хватова

Сабля

Саблю из Дамасской стали Пушкину подарил генерал Паскевич. На клинке написано: «АРЗРУМЪ. 18 iюля 1829». Под Азрумом поэт под командованием Паскевича принимал участие в операции русских войск против турок. «Я прибыл туда в самый день перехода через Саганлу, – написал Пушкин шефу жандармов Бенкендорфу, – и, раз я уже был там, мне показалось неудобным уклониться от участия в делах, которые должны были последовать; вот почему я проделал кампанию в качестве не то солдата, не то путешественника».

Поэт получил саблю в подарок за участие в операции против турок. Фото: АиФ / Яна Хватова

Курительная трубка

Эта пенковую трубку Пушкину подарила его внучатая племянница, Вера Пушкина. На трубке выгравированы мужской и женский портреты и цветочные гирлянды. Современники поэта вспоминали, что он любил курить в минуты досуга или приступов хандры. Трубка хранится в футляре, обтянутом зеленым сафьяном.

Пушкин любил курить трубку во время досуга. Фото: АиФ / Яна Хватова

Кресло

Пушкин очень любил свое механическое вольтеровское кресло. Это подарок Натальи Николаевны, жены поэта, ко дню рождения Пушкина в 1835 году. Кресло было очень редким для того времени. Из-под сиденья выдвигалась подушечка для ног. В последние годы своей жизни Пушкин работал, сидя исключительно в этом кресле.

Это кресло было у поэта любимым. Фото: АиФ / Яна Хватова

Перо

На гусином пере, которым писал Пушкин, сохранились следы чернил. Перо прикреплено нитками к листу бумаги и опечатано сургучом с оттиском дворянского герба. Сверху перо немного деформировано. Друзья поэта вспоминали, что Пушкин во время работы часто вскакивал и ходил по комнате, грызя перо или размахивая им. Перо было коротким, и другим людям было сложно держать его в руках. Однако поэт привык писать именно такими перьями еще с лицейских лет.

На гусином пере сохранились следы чернил. Фото: АиФ / Яна Хватова

Масляная лампа

При свете этой жестяной настольной лампы Пушкин работал в Михайловском. Именно тогда он работал над романом в стихах «Евгений Онегин». Лампа расписана коричневой краской с золотом. Сын Пушкина, Григорий, после смерти поэта передал лампу своей сестре Александре, которая и завещала реликвию Пушкинскому дому.

Под светом этой лампы Пушкин писал «Евгения Онегина». Фото: АиФ / Яна Хватова

Смотрите также:

spb.aif.ru

Посмертная маска Пушкина в Музее смерти

Посмертная маска Пушкина в Музее смерти

Посмертная маска А.С. Пушкина очень важна для исследователей, поскольку является единственным подлинным свидетельством строения лица поэта. Скульпторы, художники, воспроизводившие его образ, внимательно изучали его посмертные маски.

Изготовление маски проводилось в день смерти А.С. Пушкина под наблюдением С.И. Гильберта. Непосредственно созданием маски занимался литейщик Полиевкт Балин. Для того, чтобы определить очертания маски, на лицо покойного сначала нанесли слой помады особого состава, а затем слой гипса. После затвердения алебастра маску-негатив сняли. С нее впоследствии сделали посмертные маски А.С.Пушкина первого отлива, которые считаются наиболее ценными. Масок Пушкина первого отлива насчитывают не более пятнадцати. Все они были созданы по заказу  В.А. Жуковского и впоследствии были розданы им друзьям и близким поэта.

Сегодня известно о местонахождении четырех посмертных масок Пушкина первого отлива, то есть масок, изготовленных непосредственно с гипсового отпечатка лица поэта. Они находятся в музее А.С. Пушкина в Москве, в библиотеке Тартуского университета (Эстония) и в Оренбургском областном краеведческом музее.

посмертная_маска_пушкина4посмертная_маска_пушкина3 посмертная_маска_пушкина1 посмертная_маска_пушкина

musei-smerti.ru

Виртуальная экспозиция

Диван с двумя подушками А.С. Пушкина

Диван с двумя подушками и выдвижными ящиками для белья из последней квартиры А.С. Пушкина.

Посмертная маска Пушкина А.С., автор: Гальберг Самуил Иванович (1787-1839)

Посмертная маска А.С. Пушкина: глаза закрыты, на правом веке небольшая вмятина. На лбу, под левым глазом, три впадины; две мелкие, одна крупная. Рот полуоткрыт.

Трубка курительная А.С. Пушкина

Тулово трубки вырезано из пенки, изогнуто почти под прямым углом, имеет вид каннелированной колонны, верхняя часть фриза по окружности украшена виноградными листьями, противоположная имеет гладкие слегка вогнутые части, пересекаемые ободками из лавра и жемчужника. На изогнутой части трубки в обрамлении цветочной гирлянды фигуры.

Медальон с волосами А.С. Пушкина в футляре, автор: Медальон: Сазиков П.И.

Локон темно-русых с рыжеватым оттенком волос А.С. Пушкина в серебряном медальоне. Записка И.С. Тургенева, приложенная к нему, свидетельствует: «Клочок волос Пушкина был срезан при мне с головы покойника его камердинером 30-го января 1837 года, на другой день после кончины. Я заплатил камердинеру золотой. Иван Тургенев. Париж. Август 1880». Серебряный медальон с надписью «А.С. Пушкин. 29 января 1837 г.» работы мастера серебряных дел П.И. Сазикова сделан к выставке 1880 года в Петербурге, на которой локон волос был представлен вместе с запиской И.С. Тургенева. После смерти Тургенева медальон с локоном волос поэта подарила Александровскому лицею наследница его имущества, известная французская певица Полина Виардо. В марте 1894 года он был торжественно вручен доверенным лицом П. Виардо, присяжным поверенным В.Н. Герардом директору лицейского музея Ф.Ф. Врангелю.

Стол письменный А.С.Пушкина

Прямоугольная столешница, на 4-х ножках квадратного сечения, суживающихся книзу. Верхняя доска крыта темной тканью с рисунком. В царге с лицевой стороны два выдвижных ящика, спереди и сзади — выдвижные доски.

Портрет. А.С. Пушкин

Монограмма «Е.В.», с ориг. О. Кипренского. Портрет написан Кипренским в 1827 году для лицейского товарища поэта А.А. Дельвига. После внезапной смерти Дельвига в 1833 году, Пушкин выкупил свой портрет у вдовы друга, а в конце Х1Х в. потомки Пушкина передали портрет в Третьяковскую галерею. Копия, представленная в музее, выполнена в 1837 году в мастерской Кипренского неизвестным художником для сестры поэта О.С. Павлищевой.

Конторка Пушкина А.С.

Прямоугольной формы с подвижной верхней частью и с покатой, откидывающейся верхней крышкой, обитой кожей с тисненым растит. орнаментом и рисунком в виде прямоугольных рамок. Справа и слева верхней части конторки выдвижные доски с деревянными точеными ручками. Слева 4 ложных ящика во всю ширину конторки с двумя рядами ручек и замочными скважинами. Справа 4 выдвижных ящика с замками и двумя рядами ручек. На 4-х низких точеных ножках.

Жилет А.С. Пушкина

Черный суконный жилет Пушкина, который был на нем в день дуэли, взял себе на память Петр Андреевич Вяземский; он хранил его в Остафьеве в настольной застекленной витрине вместе со своей перчаткой, парной той, которую бросил в гроб поэта, и со свечой с отпевания в Конюшенной церкви. Вещи вместе с удостоверяющими записками Петра Андреевича прикреплены ко дну витрины шнурами, опечатанными гербовой печатью князей Вяземских.

Бумажник Пушкина А.С.

Темно-зеленого сафьяна, прямоугольной формы, складной с металлическим замочком. На лицевой стороне бумажника в рамке вышивка синелью. Бумажник складывается в виде конверта.

Колокольчик настольный А.С. Пушкина

Тулово колокольчика украшено чеканкой. Ручка в виде цветка лотоса.

Браслет Н.Н. Пушкиной

Браслет состоит из четырех основных частей: посередине горельефное изображение головы бога плодородия с ветвями винограда на голове и плечах; справа и слева две полуовальные части браслета, изображающих рога изобилия, поддерживаемые обнаженными женскими фигурами. Внизу соединительная часть в виде цветка; эта часть прикреплена к двум боковым четырьмя планочками.

Чернильница А.С. Пушкина

Основание прямоугольной формы в виде лежащей книги с патинироваными листами. Нижняя часть основания золоченой бронзы с углублением для перьев, за которым два свечника в виде ваз. В центре фигура арапчонка: туловище, голова и стопы патинированой бронзы, браслеты на плечах и морские штаны золоченой бронзы. Ноги скрещены, правая нога согнута в колене. Правым локтем опирается на морской якорь, стержень которого золоченой бронзы. На плечевых браслетах цветочный орнамент. Под правым браслетом согнутая рука привинчивается. Справа и слева от фигуры арапчонка тюки со съемными крышками для песочницы и чернильницы, украшенные золочеными ободками с винтами, ручки на крышках золоченые округлые. Внутри тюков вкладные коробки, обтянутые бархатом.

Флакон для духов Пушкиной Н.Н.

С пробкой конусообразной формы. Поверхность всего флакона и пробки граненые. На массивной невысокой ножке. Тулово почти цилиндрическое с невысоким горлышком и отогнутым краем.

Портбуке Н.Н. Пушкиной

В портбуке вставлялся букетик с живыми цветами и прикалывался к поясу или вырезу бального платья. Ажурный, в форме стакана с рельефными женскими головками и гирляндами.

Часы каминные А.С. Пушкина

В форме готической башенки: на четырех колонках, с полукруглым прорезным фронтоном, увенчанным листьями и гроздьями плодов. Основание четырехугольное, ступенчатое на 4-х ножках – передние ножки прорезные. Под фронтоном между передними колонками укреплен золоченый круглый циферблат с рельефным орнаментом: в середине восьмиугольная звезда, по краю медальоны. Цифры римские, написаны черной краской. С двумя черными стрелками. Широкий маятник прорезной с накладным орнаментом.

Настольная лампа А.С. Пушкина

Лампа-масленка. Состоит из цилиндра, укрепленного на 4-хугольном основании, абажура с ажурным бортиком и резервуара для масла.

Поднос, рюмка и графин с пробкой из дорожного прибора А.С. Пушкина

Поднос круглой формы с едва намеченными гранями по внешней части борта, грани которых намечены тонкой золоченой линией. Рюмка восьмигранная, цилиндрич. формы, суживающаяся книзу. Тулово графина граненой формы. Контуры 11 граней очерчены тонкими золочеными линиями.

Трость А.С. Пушкина

Трость гладкая, круглая светло-коричневого цвета, с железным наконечником и аметистовым набалдашником. Ниже набалдашника находится золотая оправа с инкрустацией в виде лиственно-цветочного орнамента.

Разливательная ложка и ложка столовая А.С. Пушкина

Массивная разливательная ложка с полусферическим черпаком и длинной ручкой с гравированной монограммой «Р.Р.».(лат) и датой «1796» в клейме московского мастера.Столовая ложка с плоской ручкой с гравированной монограммой «Р.Р.» под дворянской короной. Ложка сделана петербургским мастером.

vm1.culture.ru

Дуэль и смерть Пушкина глазами современного хирурга. Часть 2. Аутопсия: med_history — LiveJournal

915479.jpg

Посмертная маска Пушкина, сделанная под наблюдением скульптора С. И. Гальберга

В предыдущей части мы рассказали про дуэль и последние часы жизни великого поэта, а также про тактику лечения, которой придерживался почти весь цвет российской медицины, собравшийся тогда у постели раненого. К величайшему сожалению врачей и хирургов, наблюдавших за любимцем русского народа, спасти его жизнь все же не удалось — рана оказалась смертельной. Александр Сергеевич Пушкин умер 29 января 1837 года (10 февраля по новому стилю). В этом тексте мы продолжим вас знакомить — с посмертной медицинской историей поэта по материалам работы Михаила Давидова «Дуэль и смерть А.С. Пушкина глазами современного хирурга».

Как было принято в те времена, вскрытие провели в соответствии с Указом военной коллегии от 1779 года об обязательном вскрытии трупов, умерших насильственной смертью.

original.jpg

Пушкин на смертном одре. Рисунок Ф.А. Бруни

Удивительно, что секцию осуществили прямо в передней поэта! И в связи со спешкой, плохим освещением, неполным объемом вскрытия и, что очень важно даже сейчас, неоформленным письменным протоколом впоследствии исследователи биографии Пушкина разошлись в толкованиях хода раневого канала. Это значит, что появилась целая плеяда версий о степени поражения внутренних органов и даже о причинах смерти, хотя, казалось бы, о чем вообще тут можно спорить? Сомнению подвергалось даже наличие воспаления брюшины или перитонита. Однако, для начала приведем записку о результатах вскрытия, которую написал по памяти и в дальнейшем опубликовал Владимир Иванович Даль, участвовавший в процессе. (Опубликовал — через 24 года).

Итак, 49-й номер “Московской медицинской газеты” в 1860 году обещал быть крайне занимательным:

«Вскрытие тела А.С. Пушкина.

По вскрытии брюшной полости все кишки оказались сильно воспаленными; в одном только месте, величиною с грош, тонкие кишки были поражены гангреной. В этой точке, по всей вероятности, кишки были ушиблены пулей. В брюшной полости нашлось не менее фунта черной, запекшейся крови, вероятно, из перебитой бедренной вены.

По окружности большого таза, с правой стороны, найдено было множество небольших осколков кости, а, наконец, и нижняя часть крестцовой кости была раздроблена.

По направлению пули надобно заключать, что убитый стоял боком, вполоборота и направление выстрела было несколько сверху вниз. Пуля пробила общие покровы живота в двух дюймах от верхней, передней оконечности чресельной или подвздошной кости (ossis iliaci dextri) правой стороны, потом шла, скользя по окружности большого таза, сверху вниз, и, встретив сопротивление в крестцовой кости, раздробила ее и засела где-нибудь поблизости. Время и обстоятельства не позволили продолжать подробнейших розысканий.

Относительно причины смерти надобно заметить, что здесь воспаление кишок не достигло еще высшей степени: не было ни сывороточных или конечных излияний, ни прирощений, а и того менее общей гангрены. Вероятно, кроме воспаления кишок, существовало и воспалительное поражение больших вен, начиная от перебитой бедренной; а, наконец, и сильное поражение оконечностей становой жилы (caudae equinae) при раздроблении крестцовой кости».

dal.jpg

В.И. Даль в молодости

А теперь представим, каково же было качество вскрытия, что не нашли даже пулю, которая на 99,9 процентов осталась в ране. Нельзя ничего сказать также и о состоянии других органов: легких, сердца, селезенки — Даль о них умолчал, а это может значить лишь одно — отсутствие осмотра. Вероятно, аутопсия получилась поверхностной и неполной — вскрыли только брюшную полость.

Повреждение бедренной артерии: было или не было?

К казусам протокола аутопсии, как считает Михаил Давидов, следует отнести утверждение Даля, что кровотечение наблюдалось “вероятно, из перебитой бедренной вены”. «Но, во-первых, бедренная вена не проходит в зоне раневого канала, и, во-вторых, почему Даль пишет “вероятно”, ведь ранение такой крупной вены, как бедренная, должны были обязательно заметить на вскрытии, тем более, если рассмотрели гангрену кишки “величиной с грош”».

Удерман предполагает, что вывод Даля о повреждении бедренной вены — поздний домысел его, ибо к Владимиру Ивановичу через какое-то время после смерти поэта попал “дуэльный” сюртук Пушкина, в котором была дырочка от пули напротив правого паха. Однако в момент выстрела Дантеса у Пушкина была поднята правая рука с пистолетом и, естественно, поднялась и правая половина сюртука. Сама же рана была значительно выше паховой складки, и бедренная вена никак не могла быть повреждена.

Интересно, что в большинстве хирургической литературы ХIХ века, многие авторы называли наружную подвздошную артерию и одноименную вену бедренными артерией и веной. Такая путаница встречалась даже в руководствах по анатомии и продолжалась вплоть до 1895 года, пока не приняли Базельскую анатомическую номенклатуру (ВNА).

Так, может быть, Даль имел в виду ранение именно правой наружной подвздошной вены, называя ее бедренной? Возможно. Однако, и в этом случае убедительных доказательств повреждения крупных магистральных сосудов нет. В противном случае, Пушкин бы уже давно умер либо сразу на месте дуэли, либо в крайнем случае при транспортировке, тем более, такой нещадной и жесткой. Исследователи пушкинского случая справедливо считают, что никакие крупные кровеносные магистрали на пути у пули не лежали и повреждены не были, а кровь текла из более мелких сосудов по ходу ранения (видимо, ветви подвздошных вен и артерий).

Для врачей, анатомов и иже с ними в качестве справки: это были, скорее всего, подвздошно-поясничная артерия и одноименная вена (а. et v.iliolumbalis), глубокая артерия (и вена), огибающая подвздошную кость (а. et v. circumflexa ilium profunda), переднее крестцовое венозное сплетение (plexus venosus sacralis), которое образуется из анастомозирующих между собой крестцовых вен (v.sacralis mediana et v.v. sacrales laterales). Давидов, будучи хирургом, отмечает, что как артерии, так и вены, выстилающие стенки таза, имеют довольно большой диаметр и обильно анастомозируют (соединяются) как друг с другом, так и с висцеральными (располагающимися внутри) тазовыми сосудами для внутренних тазовых органов. Поэтому кровотечение из тазовых артерий и вен бывает довольно значительным, хотя и не приводит к смерти непосредственно на месте ранения или в первые часы после повреждения.

Откуда перитонит?

Естественно, раз имелась столь обширная зона поражения, то инфекция не заставила себя долго ждать и через нарушенные кожные покровы «по гладкой и вымощенной дороге» проникла в брюшную полость (источник номер раз). А способствовали этому попавшие в рану инородные тела: как неудаленная пуля, так и какие-то части одежды, костные осколки.

Источник номер два — кровь из поврежденных сосудов, которая свободно изливалась в малый таз, а оттуда — в брюшную полость. Почему? Да потому что нет в организме для микробов питательной среды лучше и полноценнее.

И, наконец, источник номер три — через гангренозно измененный участок стенки тонкой кишки. В просвете кишечника человека «живет» несколько килограммов бактерий, и как только нарушилась целостность стенки, население кишки радостно «бросилось осваивать» новые территории. Кроме того, инфекция могла распространиться в брюшную полость через кровь из 2 очагов начинающегося остеомиелита тазовых костей (правой подвздошной и крестцовой) и из воспаленных вен таза.

Авторы статьи по имеющимся у них подробным описаниям смоделировали ход раневого канала, как прямолинейного, так и дугообразного, и обнаружили, что он проходит в непосредственной близости к правому мочеточнику. Вот что пишет по этому поводу Давидов: «В норме тазовый отдел правого мочеточника, имея диаметр в среднем 4-7 мм, примыкает к заднему листку париетальной брюшины, пересекает наружную подвздошную артерию и одноименную вену, располагаясь кпереди от этих сосудов.

Возникает вопрос: имелось ли у Пушкина ранение мочевых путей?

Со всей категоричностью на этот вопрос можно ответить отрицательно — ни правый мочеточник, ни мочевой пузырь повреждены не были. Мочевой пузырь, даже в переполненном состоянии, находится на достаточном удалении от раневого канала. Пуля прошла, очевидно, близко к правому мочеточнику, не повредив, однако, его стенок. Целость мочевого пузыря и мочеточника подтверждается отсутствием у раненого Пушкина симптомов повреждения указанных органов (крови в моче, учащенного и болезненного мочеиспускания или острой задержки мочеиспускания, выделения мочи через рану). Раненый мочился самостоятельно, не часто, примеси крови в моче и выделения мочи в рану никто из врачей, ухаживающих за Пушкиным, не отметил. На вскрытии не было обнаружено ни ран мочевого пузыря и мочеточника, ни мочевых затеков в области малого таза, забрюшинного пространства и брюшной полости».

Ну и, наконец, еще одно утверждение уважаемого писателя и фольклориса Даля уж очень сомнительно, судя по многочисленным очеркам навещавших Пушкина друзей и наблюдающих за его состоянием врачей. Он в записке о вскрытии тела допускает наличие у раненого повреждения нервов крестцового сплетения. А где, собственно, тогда неврологическая симптоматика, которую однозначно можно наблюдать при подобных поражениях? Вот именно, достоверного подтверждения по клинической картине нет. У больного не отмечали типичных расстройств функции тазовых органов (анального недержания, острой задержки мочеиспускания или непроизвольного истечения мочи), а также параличей или даже парезов нижних конечностей (о чем гласит хроника: чувствительность и движения в ногах были сохранены, поэт при переодевании 27 января даже сам встал на ноги). Однако, совсем исключать повреждения каких-то мелких элементов сплетения тоже нельзя, ибо конец раненого канала соседствовал с крестцовым сплетением достаточно близко. А это значит, что если бы Пушкин остался жив, то потом, после выздоровления, скорее всего, страдал бы какими-нибудь легкими нарушениями чувствительности или двигательной функции в ногах.

Итак, после полного анализа всех данных диагноз в современной медицине бы звучал так:
«Огнестрельное проникающее слепое ранение нижней части живота и таза. Многооскольчатые огнестрельные инфицированные переломы правой подвздошной и крестцовой костей с начинающимся остеомиелитом. Травматогенный диффузный перитонит. Гангрена участка стенки тонкой кишки. Инфицированная гематома брюшной полости. Инородное тело (пуля) в области крестца. Флебит тазовых вен. М

med-history.livejournal.com

Посмертные маски: picturehistory — LiveJournal

Посмертная маска Виктора Гюго

Посмертная маска Н.В. Гоголя

Посмертная маска Хрущева

Посмертная маска Крупской

Посмертная маска Маяковского

Посмертная маска Сергея Есенина

Посмертная маска Достоевского

Посмертная маска Тараса Шевченко

Посмертная маска Ленина

Посмертная маска Сталина

Посмертная маска Чкалова

Посмертная маска Анны Ахматовой

Посмертная маска Александра Блока

Посмертная маска Блюхера

Посмертная маска Валерия Брюсова

Посмертная маска Михаила Булгакова

Посмертная маска Максимилиана Волошина

Посмертная маска Владимира Высоцкого

Посмертная маска Дзержинского

Посмертная маска Котовского

Посмертная маска А.С. Пушкина

Горький М.А.

Посмертная гипсовая маска Петра Первого

Посмертная маска Ремарка

Посмертная маска Александра III

Посмертная маска Жукова Г.К.

picturehistory.livejournal.com

Маска Пушкина в Оренбургском музее

29 января (ст. стиля) 1837 года в Петербурге скончался великий поэт России А. С. Пушкин. В тот же день, по просьба друзей поэта, известный тогдашний скульптор С. И. Гальберг и мастер-формовщик Академии художеств Балин сняли гипсовый слепок с лица Пушкина, а с полученной формы отлили около 15 гипсовых масок. Все они были розданы В.А. Жуковским родным и друзьям поэта. Судя по исследованиям пушкинистов, гипсовые маски первого отлива получили, кроме В.А. Жуковского, отец А.С. Пушкина — Сергей Львович, К.К. Дензас — товарищ по лицею и секундант со стороны Пушкина на дуэли с Дантесом, друг поэта П.В. Нащокин, писатели Е.А. Баратынский, Н.И. Любимов, М.П. Погодин, С.П. Шевырев и другие. Потом эти гипсовые маски перешли во вторые и третьи руки.

Сейчас масок первого отлива с формы, снятой С.И. Гальбергом и Балиным, известно всего четыре экземпляра. Две из них хранятся во Всесоюзном Пушкинском музее в Ленинграде, третья — в научной библиотеке Тартусского университета (Эстонская ССР) и, наконец, четвертая — в Оренбургском областном краеведческом музее.

Примечания «Бердской слободы»: Неоднократно в разных источниках приходилось сталкиваться с различными версиями происхождения посмертной маски поэта.

Известно, что В.И. Даль, будучи по делам в Петербурге с Перовским в 1837 году, узнал о дуэли поэта и находился у постели умирающего А.С. Пушкина и как друг, и как врач. Он оставил записки о последних часах и минутах жизни поэта. Позже в воспоминаниях Даль напишет: «Мне достался от вдовы Пушкина дорогой подарок: перстень его с изумрудом, который он всегда носил последнее время и называл — не знаю, почему — талисманом; досталась от В.А. Жуковского последняя одежда Пушкина, после которой одели его, только чтобы положить в гроб. Это чёрный сюртук с небольшою, в ноготок, дырочкою против правого паха…» Печальные подарки Даль привёз в Оренбург, о чём свидетельствуют письма Даля его друзьям.

Существует в Оренбурге легенда о том, что Даль якобы привез в Оренбург и посмертную маску Пушкина (и даже якобы продал ее), но вряд ли это было так. Следует отметить, что сам Даль ни в одном из своих воспоминаний не пишет о посмертной маске поэта, хотя обо всех вещах, связанных с Пушкиным, рассказывает подробно.

Возможно В.А. Жуковский, который занимался посмертными масками поэта, скорее всего, отдал одну из них (из первых, самых лучших) своему закадычному другу оренбургскому губернатору В.А. Перовскому, а не его чиновнику В. Далю. В пользу этой версии свидетельствует и то обстоятельство, что В.А. Перовский собирал коллекцию посмертных масок знаменитых людей — этот факт доказан архивными изысканиями исследователя Г.П. Матвиевской (Матвиевская Г.П. В.А. Перовский и Джеймс Аббот: встреча в Оренбурге//Оренбургский край. Архивные документы. Материалы. Исследования. — Оренбург: Изд. ОГПУ, 2008).

Существуют и более экзотическая версия. Так 29 апреля 1948 года в газете «Чкаловская коммуна» была опубликована заметка «Маска с лица А.С. Пушкина», согласно которой посмертную маску собственноручно сделал Владимир Даль:

«В областном музее хранится редкий экземпляр маски с лица Александра Сергеевича Пушкина. Маска сделана известным языковедом Далем, близким другом поэта.

В январе 1837 года Даль по делам службы находился в Петербурге. Узнав о дуэли поэта и о его  болезни, Даль не отходил от постели Пушкина и спустя два часа после его смерти снял с лица три гипсовых слепка. Один из них Даль подарил оренбургскому краеведу Соколову, который пожертвовал этот редкий экспонат музею».

Ну а как было на самом деле читаем дальше…

Посмертная маска А.С. Пушкина. Музей истории Оренбурга

Эти маски сохранили черты лица поэта.

В.А. Жуковский, присутствовавший при кончине А.С. Пушкина, писал:

Когда все ушли, я сел перед ним и долго, один, смотрел ему в лицо… К счастью, я вспомнил вовремя, что надобно с него снять маску; это было исполнено немедленно; черты его еще но успели измениться.

Маски имеют огромное значение для художников и скульпторов при воссоздании образа великого поэта. Л.П. Февчук, автор исследования «Первые скульптурные изображения Пушкина», пишет:

Посмертная гипсовая маска Пушкина, снятая с него в день смерти, дает представление об облике поэта в последние годы его жизни и сохраняет непреходящее значение первоисточника для последующей иконографии.

Естественно, возникает вопрос, каким образом гипсовая маска Пушкина попала из Петербурга в Оренбург, в город, куда поэт совершил свое путешествие осенью 1833 года, чтобы познакомиться с местами, где проходили события восстания Е. Пугачева, и услышать рассказы и предания его участников и современников.

В 1899 году вся Россия торжественно отмечала столетие со дня рождения А.С. Пушкина. Оренбургское ученое общество — Оренбургская ученая архивная комиссия приняла самое деятельное участие в организации празднования. В начале года через местную газету «Оренбургский листок» она обратилась

ко всем, кому дорога память великого русского поэта А.С. Пушкина, с покорнейшею просьбой сообщить в ученую архивную комиссию устные предания, записи и литературные произведения, в которых упоминается о времени пребывания А.С. Пушкина в Оренбурге.

Но еще до появления этого обращения в газете (в первый раз оно было опубликовано 28 февраля 1899 года), вероятно, в январе или, быть может, еще раньше, член архивной комиссии оренбуржец Дмитрий Николаевич Соколов передал в музей комиссии гипсовую маску Пушкина, ту самую, которая ныне хранится и экспонируется в нашей экспозиции. В инвентарных книгах музея нет никаких сведений ни о происхождении маски, ни о том, как она попала в руки Д.Н. Соколова. Сохранилась лишь старая, дореволюционная печатная этикетка к маске. В ней указывается, что она — «редкий экземпляр, один из трех существующих» и что это — «собственность члена Оренбургской ученой архивной комиссии Д.Н. Соколова».

Кто же он все-таки был, хозяин маски?

Обратимся к его биографии. Может, она даст необходимое объяснение.

Д.Н. Соколов (1867—1919 гг.), по свидетельству С. Неуструева, оренбургский Дворянин, окончивший физико-математический факультет Московского университета в 1891 году, посвятил себя изучению Оренбургского края. Он стал видным и разносторонним ученым — историком, этнографом, географом и геологом. Особенно большое внимание уделил изучению геологии Оренбургской губернии. 8 1905 году Соколов был избран геологом — сотрудником геологического комитета. Автор 65 научных работ, Д.Н. Соколов глубоко интересовался творчеством Пушкина и его приездом в Оренбург. Причем опубликовал даже несколько статей о поэте и небольшое исследование «Пушкин в Оренбурге».

Как видите, и биографические данные на наш вопрос не отвечают.

Мы решили подойти к выяснению истины с другого конца.

Оренбургская ученая архивная комиссия издавала свои «Труды». В них, кроме работ членов комиссии, регулярно публиковались протоколы ее заседаний, списки экспонатов, поступивших в музей, и годовые отчеты о работе.

Быть может, в протоколы или отчеты попали какие-то сведения о маске?

Просматриваем выпуск VI, содержащий отчет и протоколы за 1899 год — год юбилея А. С. Пушкина, Наше внимание останавливают несколько строк протокола заседания комиссии от 8 февраля 1899 года, на котором также обсуждался вопрос об участии комиссии в праздновании 100-летия со дня рождения поэта. Комиссия постановила издать сборник «Пушкин в Оренбурге», приложить к нему фотографию «гипсовой маски» и «спросить Д. Н. Соколова об истории маски Пушкина, данной им в музей».

Был ли сделан запрос Д.Н. Соколову (в то время Д.Н. Соколов жил в селе Ташле, будучи земским начальником 2-го участка Оренбургского уезда) и получили ли от него ответ?

Просматриваем последующие протоколы. В записи от 15 марта 1899 года читаем: «Заслушано отношение земского начальнике 2-го участка Оренбургского уезда… о том, что сведения о маске А. С. Пушкина, хранящейся в музее, напечатаны в февральской книге «Исторического вестника» за 1897 год».

Заказываем книжку через межбиблиотечный абонемент из Государственной публичной библиотеки СССР имени В.И. Ленина. Быстро пробегаем оглавление указанного номера. В нем ничего нет о маске Пушкина! Очевидно, или в протокол архивной комиссии вкралась ошибка, или сам Д.Н. Соколов запамятовал точные данные.

В фондах Оренбургского областного архива хранятся разрозненные комплекты «Исторического вестника» за разные годы. Есть и отдельные номера за 1896 год. Берем февральский номер. В разделе «Заметки и поправки» значится: Д. С-ов. «Маска Пушкина».

Заметка с десяток строк.

Автор ее, Д. С-ов, то есть Д.Н. Соколов, сообщает, что из газет и журналов он узнал о двух гипсовых масках Пушкина: одной — хранящейся в библиотеке Юрьевского (ныне Тартусского) университета, и второй — демонстрировавшейся на Пушкинской выставке. Далее автор пишет:

Считаю не лишним указать на существование третьего экземпляра. Этот экземпляр, приобретенный моим дедом (умер в 1845 г.), находится у меня и сохранился хорошо, только гипс потемнел с наружной стороны и кое-где есть мелкие царапины. Судя по описанию, он сходен с юрьевским…

А кто же был дед Д. Н. Соколова?

Снова наводим справки в Оренбургском областном архиве.

Д.Н. Соколов принадлежал к числу оренбургских дворян. Русское дворянство имело свою сословную организацию — дворянское депутатское собрание, выборный орган, который вел учет дворянства, вел так называемые дворянские родословные книги, делопроизводство по приему в дворянское сословие и т. д. И оренбургский архив хранит значительное число дел дворянского депутатского собрания.

Внимательно просматриваем опись дел 38-го фонда оренбургского архива. Оказывается, что оренбургских дворян по фамилии Соколовы было несколько. Вот дело о внесении в дворянскую родословную книгу Николая Александровича Соколова, другое — Зиновия Александровича Соколова и еще одного Соколова… Но все они не имеют никакого отношения к Д.Н. Соколову, к его отцу или деду. Наконец последнее дело, за № 441: «Прошение коллежского асессора Ивана Артемьевича Соколова о внесении его в дворянскую родословную книгу». Просматриваем лист за листом. Удача! Последние листы дела содержат прошение Д. . Соколова о зачислении в дворянскую родословную книгу его детей. Да, тот самый!

Сохранившиеся документы позволяют выяснить некоторые биографические данные об И.А. Соколове. В деле сохранился «Формулярный список о службе и достоинстве линейного Оренбургского батальона № 2 штаб-лекаря коллежского асессора Соколова». Из документа видно, что И.А. Соколов не был дворянином. Он был выходцем из «духовного сословия» и окончил «курс врачебных наук» в Московском университете в 1822 году. За написание специальной медицинской работы в том же году получил благодарность от университета. В 1823 году держал при университете экзамен на звание акушера и в том же году был назначен «лекарем», то есть врачом, в Оренбург, в конно-артиллерийские роты № 10 и 11 Оренбургского казачьего войска. 8 1825 году Медицинский департамент перевел его в оренбургский военный госпиталь ординатором. В 1826 году Министерство внутренних дел присвоило И. А. Соколову звание «штаб-лекаря». С 24 ноября 1830 года, одновременно с исполнением основной должности, он был врачом в Оренбургском Неплюевском военном училище. В 1832 году Медицинский департамент вновь перевел его в Оренбургский линейный батальон № 2.

В Оренбурге И.А. Соколов «за отлично усердную и ревностную службу», как значится в формулярном списке, был награжден золотыми часами, бриллиантовым перстнем, орденом Анны 3-й степени и в 1830 году произведен в чин коллежского асессора.

Чин коллежского асессора и орден Анны 3-й степени предоставляли ему право на получение дворянского звания.

18 марта 1836 года Оренбургское дворянское депутатское собрание постановило «внести его в дворянскую родословную книгу, в третью часть, дать грамоту и по состоящему за ним имению причислить в дворянство Оренбургского уезда».

А вот иные, дополнительные сведения.

В 1829 году в Оренбургской губернии вспыхнула эпидемия холеры. И.А. Соколов был среди врачей, боровшихся с этой болезнью. В то время причины возникновения холеры были еще не известны. Применявшиеся способы лечения давали небольшой эффект. Врачи, по просьбе Медицинского департамента, вели наблюдения за ходом болезни и писали свое мнение о причинах ее и способах лечения. Одно из таких описаний было составлено штаб-лекарем И.А. Соколовым и напечатано в журнале Министерства внутренних дел под названием: «Описание холеры, явившейся в Оренбурге в сентябре 1829 г., лекаря Соколова». Врач А.В. Попов, член Оренбургской ученой архивной комиссии, изучавший эпидемии холеры в Оренбургском крае и опубликовавший в 1910 году специальное исследование, писал, что работа лекаря И.А. Соколова «представляет самый полный очерк из всех описаний холеры, во всех отношениях замечательный и для нашего времени».

Любопытные сведения об И.А. Соколове, своем деде, сообщает и Д.Н. Соколов — его внук по отцу.

В своем исследовании «Пушкин о Оренбурге» Д.Н. Соколов пишет, что, по сохранившемуся в их семье преданию,

Пушкин во время своего приезда в Оренбург беседовал о пугачевском бунте с моим дедом, И.А. Соколовым. В бумагах последнего сохранились отрывки исторического романа из времен пугачевщины и предшествовавшего ей бунта 1771 года в Уральске; их было несколько тетрадей-черновиков и несколько глав, переписанных набело. Сохранились и обрывки записей по истории Оренбургского края XVIII века. Предание наше гласит, что дед мой задумал писать историю пугачевского бунта, но, повидавшись с Пушкиным и узнав, что сам Пушкин ею занят, уступил ему все пригодное из своего материала, а сам, чтобы использовать свои труды, стал писать исторический роман. До этого времени он писал только стихами… В январе 1853 года казанский профессор Брандт, по просьбе П.В. Анненкова, который тогда готовил свое издание сочинений Пушкина, обратился к моему отцу, тогда студенту Казанского университета, с вопросом — не может ли он доставить для Анненкова сведения о пребывании Пушкина в Оренбурге по оставшимся после деда записям. Оказалось, однако, что записки деда после смерти его были уничтожены его родственниками.

Перед нами врач, питомец Московского университета, образованный человек. Он интересуется литературой, пишет стихи, роман, собирает материалы по восстанию Е. Пугачева, собирается даже писать историю восстания. Согласно преданию, его посещает А.С. Пушкин в Оренбурге, и И.А. Соколов передает ему свои материалы о восстании Е. Пугачева.

Все эти черты И.А. Соколова делают вполне понятным наличие у него маски А.С. Пушкина. Однако остается все же загадкой — каким образом эта редкая маска, отлитая всего не более чем в 15 экземплярах, оказалась в Оренбурге у И.А. Соколова вскоре после 1837 года. (Вспомним, что И. А. Соколов умер в 1845 году).

Источник: Журавлев Г., Попов С. Маска Пушкина в Оренбургском музее, Урал. – 1971. — №2. – С. 142-145..

berdskasloboda.ru

Тайна смерти прячется под масками

У Пушкина вытек глаз, Ахматова носила вставные челюсти, а Свердлов боялся умирать

Он — единственное частное лицо в России, обладающее такой ценной коллекцией посмертных масок. Попасть в его мастерскую, где на железных крюках висят мертвые лики великих, — дорогого стоит. Копировать не дает.

Зато с удовольствием говорит о тайнах, зашифрованных в последних портретах знаменитых соотечественников. Посмотреть на смерть в чистом виде, которая сама по себе величайшая из земных загадок, отправился спецкор “МК”.

Отыскать в Санкт-Петербурге хозяина частной коллекции оказалось задачей не из простых.

— А он не умер? — простодушно спросил молодой голос по телефону питерского Дома художников.
— Да не-е… Выставляется. Кажется, в Лондоне. Да ему уже, наверное, лет сто, — ответил второй постарше.
— Дракула. Сидит в окружении покойников.
— Не-е… Покойники в мастерской. А его тут давно не было.
— Сын его работает в Эрмитаже. Попробуйте найти через него.

Заслуженный художник России Анатолий Давыдов живет так долго, что коллекция накопилась сама по себе. И какая! Даже непонятно, чего больше побаиваются окружающие, — значимости фигур, чьи посмертные маски собрал Анатолий Захарьевич, или того, что гипсовые слепки снимались с мертвецов.

Геометрия смерти

Дом на набережной Невы. Решетчатый лифт старого образца с противным скрипом тащит до нужного этажа. Полумрак в подъезде такой, что я не сразу замечаю стоящего у стены человека.

— А я вышел вас встречать, — на лестничной площадке Давыдов собственной персоной. — Жильцы этого дома ненавидят друг друга. Таковы художники. Мы эгоисты и любим по-настоящему только свое искусство. И говорите громче: 84 года, знаете ли, слух не обостряют. Итак, вас интересуют мои маски?

Я много портретировал известных людей. Часто приходилось писать тех, кто уже ушел в мир иной. То есть рисовал не с натуры, а пользуясь фотографиями, репродукциями и, конечно, посмертными масками. Последние наиболее, на мой взгляд, ценны для художника. Фотографии не дают объемного представления. Маски же можно держать в руках, щупать… Их даже можно оживить.

— Это как?

— Если подсветить маску пламенем свечи с обратной стороны, она оживает. Все чувства и эмоции — как на ладони. Кстати, вы никогда не слышали об одной особенности? Маски, снятые с живых людей, кажутся мертвыми. А с мертвых — наоборот, живыми. Парадокс.

Слово “маска” произошло от производной французского masque с арабским masћara и означает буквально “насмехаться”. Выходит, посмертная маска — это смех над смертью? Поначалу их делали, чтобы украсить снаружи гробницу вельможи. Потом — на память об ушедшем человеке. В прагматичное время XIX—XX веков посмертные маски здорово облегчали жизнь скульпторам. Впрочем, и в них есть доля грустной романтики. Художники, к примеру, давно подметили занятную деталь. Смерть делает человеческое лицо симметричным, что редко встретишь у живых людей. В этом ее страшная, но абсолютно правильная красота.

— Главное — не опоздать сделать слепок, — говорит Анатолий. — Мертвый человек меняется. Уже через сутки черты его лица заостряются. Если же слепок выполнить вовремя, можно “поймать дух”. После смерти на лице человека некоторое время живет последняя бесконтрольная и потому самая искренняя эмоция. Она-то и ценна для художника. Смерть — загадка великая. Гипсовая маска — ее главный документ.

— “Документы смерти” как-то действуют на живых?

— Я жил и работал с ними бок о бок 40 лет. Хотел я того или нет, но все время встречался с ними глазами. Значит, какое-то воздействие они на меня имеют. Я с ними сроднился.

Последний портрет

Коллекция посмертных масок занимает львиную долю мастерской Давыдова. Он их поделил на любимые и… просто маски. Последние упек на второй этаж. На ржавой, плохо прокрашенной трубе здесь висят Горький, Ленин, Маяковский, Свердлов.

В любимой части — Пушкин, Достоевский, Гоголь, Белинский, Есенин, Суворов, Толстой, Блок. Единственная прижизненная маска в коллекции — это выполненный зодчим Растрелли слепок лика Петра Первого. Интересно, знаменитые мертвецы не поворачиваются в гробах от такого вопиющего соседства?

— Леночка, вы видели когда-нибудь нечто подобное? — хитро улыбается коллекционер.
— Нет, — признаюсь я.
— Тогда вам неслыханно повезло.

Несомненно. Точность исполнения ликов настолько ювелирна, что кажется, великие покойники просто уснули на часок-другой. Их внешний вид портят разве что многочисленные шрамы. Давыдов говорит, что настоящий посмертный слепок всегда содержит эти уродливые швы — без них не достигнешь фотографической четкости рельефа.

Анатолию Захарьевичу тяжело подниматься на второй этаж, и я остаюсь среди мертвых ликов одна.
Жутковатое чувство. Но оторвать взгляд невозможно. Они завораживают.

По словам Давыдова, способов раздобыть посмертные маски много. Свои “экспонаты” он доставал, покупал, получал в подарок. Теперь брать негде. Слепки давно не делают — то ли великих нет, то ли мода на посмертные маски ушла безвозвратно.

Копировать никому не дает: вдруг потеряют или разобьют?

— А как они все странно уходили…

Немые свидетели

Маски Давыдов читает как книги. По смерти видит жизнь.

— Есенин у меня давно. Первое, что бросилось в глаза, — разбитый лоб поэта. Маска скорбная. Это плакавший и уже отплакавшийся человек. Горькая улыбка говорит: “Вот и все”. Опухшие глаза, лицо в морщинах… Я будто вижу, как заходят крепкие ребята из ЧК и бьют его, бьют! Поэтому, несмотря на всевозможные экспертизы и уверения о том, что Сергей Есенин повесился сам, я в это не верю.

Вмятина на маске великого русского поэта действительно глубока — по ширине уместилось два моих пальца. Вряд ли горячая труба отопления может оставить такой ожог на лбу человека…

Соседи рязанского гения менее интересны. Горький не похож на буревестника революции. А Ленин и вовсе безучастен.

— Анатолий Захарьевич, а что вы думаете об этих двоих?

— Горький — хитрый мужик. Всю жизнь приспосабливался. Хотя его маска неудачна. Придворный скульптор Меркуров намеренно облагородил и “прилизал” посмертный слепок писателя. Ленин, сделанный им же, тоже не похож на человека. Это куклы. И потому неинтересны.

Смотрите лучше сюда. Не правда ли, Чайковский необычайно красив и аристократичен? Его жизненный путь оборвала холера. В детстве великий композитор жаловался матери, что постоянно слышит музыку.

Такое ощущение, что он слышал ее и умирая. Его маска — лик уставшего и много повидавшего человека, разглядывающего что-то внутри себя самого.

— А как страшны были последние дни Блока! — Давыдов переходит к следующему “экспонату”. — Незадолго до его смерти на публичном выступлении в Москве кто-то из зала крикнул: “Ты мертв как поэт!” Блок ответил утвердительно.

Блок в профиль — вылитый Иисус Христос, каким мы его себе представляем. Умер он в 42 года и тоже странно. Я был в квартире, в которой он отошел в мир иной, видел печь, на которую он смотрел умирая. За эту печь поэт закидывал пузырьки с лекарствами, отказываясь их принимать. Однажды приехала его мама, с которой они не очень ладили.

— Мама, я умру? — спросил он.
— Да, — коротко бросила она.

Александр расплакался как ребенок, а через час поэта не стало. Потом за печкой нашли пузырьки. Но кому надо было отдавать их на экспертизу? Тем не менее она могла бы прояснить хотя бы то, почему он избавлялся от лекарств. Не хотел жить или предполагал, что его отравят?..

Похоронили его сначала на Смоленском кладбище. Я часто захаживал к Блоку. Недалеко похоронены мои деды.

Мертвые души

Маска Якова Свердлова — воплощение страха. Палач последней царской семьи и правая рука Ленина не хотел умирать. Кажется, он плакал и проклинал судьбу.

Впрочем, страх смерти кажется нормальным человеческим состоянием. Но не для всех.

Гипсовые усмешки застыли на губах посмертных масок писателя Гоголя, полководца Суворова и философа Белинского.

— Не потому ли Николай Васильевич ухмыляется, — рассуждает Давыдов, — что совершил самый красивый свой обман? По маске видно, что он не умер. Он не хотел жить. Это же разные вещи. Гоголь не принимал лекарств, стыл и холодел в постели нарочно. Свою последнюю книгу, второй том “Мертвых душ”, сжег. И себя вместе с нею. А маска… Его последний портрет — портрет гениального сатирика, доигравшего последние секунды самой последней в жизни своей комедии.

С Виссарионом Белинским, напротив, все странно. Он жил в самом центре Петербурга. Умер от чахотки. Это видно по маске: исхудавшее лицо и понимание того, что болезнь его “доедает”. И парадокс ведь какой: болел серьезно, по жизни был очень серьезным человеком, а смерть встретил с ухмылочкой.

Александр Суворов улыбается только краем губ, но даже так видно, сколько ядовитости и острословия в нем было. Такому только попадись на зубок! Великий полководец, любимец солдат, несчастливый муж, шутник и чудак. Забытый и отлученный, он умирал в доме родственника на Крюковом канале. Царь потребовал отчет, на что Суворов ответил графу Кутаисову (которого терпеть не мог), что готовится дать отчет царю небесному, а на земного времени уже не осталось.

— Есть ли из масок любимая?

— Пушкин, — ни секунды не медля, отвечает художник. — Посмертный слепок его лица — самое ценное мое приобретение. Александр Сергеевич здесь горестен и прекрасен одновременно. Он будто хотел что-то сказать, но уже не хватило сил.

Видите дефект? Не все знают, что правый глаз у Пушкина вытек незадолго до смерти. Он мучился в судорогах. Старался не кричать. Не хотел, чтоб жена слышала его стоны. Глаз лопнул, вероятно, от перенапряжения.

Иногда бывает, что посмертные слепки, сами того не желая, выдают интимные секреты своих “первоисточников”. К примеру, недобрую шутку сыграла маска с Анной Ахматовой. “Царскосельская веселая грешница” под финал жизни носила зубные протезы — обе челюсти были вставными. Когда с лица поэтессы делали посмертную маску, искусственные челюсти поставить забыли. В итоге на последнем портрете Анны Андреевны рот оказался печально проваленным.

Долго мучаюсь некорректностью возникшего в голове вопроса, но все-таки набираюсь смелости спросить у художника, как бы он отнесся к идее собственной посмертной маски.

— Не знаю… Кому она может понадобиться? Эти люди — прошлое нашей страны. Они великие. Мы их сегодня столько вспоминали, что уже пора и помянуть. Водочкой. Это хороший обычай. Им было бы приятно.

СПРАВКА «МК»

Заслуженный художник России Анатолий Давыдов родился в Петрограде в 1923 году. Считается одним из самых талантливых отечественных портретистов. В данный момент его работы экспонируются в Лондоне в рамках выставки “Русский портрет”.

Посмертная маскаслепок из гипса или другого пластичного материала, снятый с лица умершего. Первоначальный слепок служит как форма для отливки посмертной маски. Первые посмертные маски относятся к эпохе неолита. В древности, когда техника бальзамирования не позволяла сохранить лицо, при погребениях на лицо умершего накладывали погребальные маски из золота, дерева и т.п.

 

www.mk.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о