Русские в иране – Иран по-русски — Телеканал «Моя планета»

Иран по-русски — Телеканал «Моя планета»

Кристина Рощина, 24 года, владелица интернет-магазина посуды, Тегеран, Иран

«В Иране, надев платок, я ощущаю себя в сто раз свободнее, чем в Японии без платка»

«Моя Планета» задает вопросы русскоговорящим жителями разных стран мира. Кристина родилась в Хабаровске, несколько лет жила с мужем в Японии, а теперь перебралась в Иран. Ее рассказ — о стране свободных женщин в платках и самых доброжелательных людей на свете.

История моего переезда в Иран длинная. Я и мой муж, иранец, жили и работали в Японии, а потом решили покинуть страну: он после 15 лет, я — после четырех. Тянуть мужа на свою родину я не рискнула, ведь тут ему бы пришлось начинать все с нуля. Поэтому мы уехали в Иран.

По исламу вступать в интимные отношения до брака запрещено. Грех. Можно заключить «временный брак» — от часа до 10 лет… Вот такой парадокс. Этот брак не имеет особой силы, и по окончанию договора женщина не может претендовать на наследство или другие выплаты. В Иране отношение к временным бракам противоречивое. Девушка из приличной семьи не пойдет на такой шаг.

Мы поженились в России и подтвердили статус в иранском посольстве.

Репутация Ирана изрядно подмочена. Страна не входит даже в сотню стран, обязательных к посещению. На мой взгляд, зря.

Семь причин посетить Иран. Колорит. Аутентичный шопинг: ковры, платки, расписная посуда, сувениры… Кухня — дешевые кафешки со вкусным кебабом, лепешками. Мечети. Природное многообразие: заночевать в пустыне, искупаться в Персидском заливе, прокатиться в горах на лыжах. История: Персию неслабо покидало из стороны в сторону — то религию сменят (персы не всегда были мусульманами), то власть. Восточное гостеприимство. Подробнее можно почитать в материале «Моей Планеты» «Путешествия начинаются здесь: Иран».

Проживание в стране отличается от туризма. Многие скучают по общению с соотечественниками (и по борщу), замыкаются и впадают в депрессию. Я живу в Иране пять месяцев и пока ощущаю себя туристом. Мне все любопытно, рутина меня не настигла. Плюс я не сижу без дела — сразу занялась магазином и блогом.

Пока мой фарси похож на речь двухлетнего ребенка, но даже такая база помогает в общении с новыми иранскими родственниками. В Японии я не учила язык, полагаясь всегда на английский. Это было ошибкой. По приезде в Иран занялась языком. Знаю 150 слов. Планирую пойти на курсы, чтобы читать персидскую поэзию в оригинале.

«В одно окно смотрели двое… / Один увидел — дождь и грязь. / Другой — листвы зеленой вязь, / Весну и небо голубое… / В одно окно смотрели двое…» — моя любимая цитата из Омара Хайяма.

Живя в Японии четыре года, я никогда не чувствовала себя своей. Иран мне ближе и родней во всех смыслах. Мне нравится общаться с иранцами, задавать им вопросы о стране, узнавать что-то новое. Я чувствую себя комфортно в их окружении. Понимаю их образ мыслей, их шутки…

Хотя есть у иранцев одна особенность, которая меня порой напрягает, — таароф. Таароф — это этикет, проявление вежливости к гостю.

У нас в России принято улыбаться, когда тебе весело, и грустить, когда тебе грустно. Логично. Принято от души делать комплимент или не делать вовсе. В Иране немного другая система. Здесь ты должен всеми путями показать хорошее отношение к человеку, будь то гость в твоем доме, клиент в такси или покупатель. И не дай бог забудешь улыбнуться, потом на всю жизнь заклеймят негостеприимной хозяйкой. Короче, театр и актеры. К этому я вряд ли привыкну.

Быстрее всего я привыкла к уважению. Незнакомые мужчины придерживают двери женщинам, пропускают вперед. Или, когда в дом заходит пожилой человек, все встают, чтобы поприветствовать его. Вообще, к пожилым людям отношение очень доброе. Это бросается в глаза.

В священный месяц Рамадан многое запрещается. Закрыты все кафе и рестораны. Нельзя есть и пить на улице — чтобы не соблазнять тех, кто постится. Я не держу пост, это необязательно. При этом тех, кто пост держит, очень уважают. Через 30 дней все возвращается на круги своя.

Стоит пожить немного в этой стране, чтобы понять, что здесь скрытый матриархат. Единственное ограничение для женщин — дресс-код. Женщина должна покрывать голову платком, выходя из дома, и прикрывать пятую точку длинной кофтой или кардиганом. Еще женщинам нельзя управлять мотоциклами. Автомобилями — можно. Других запретов я не заметила.

Яркие шелковые платки — важная часть жизни иранок. В целом на иранскую моду влияет западная. Женщины носят те же марки, что и мы, любят бренды. Те, кто может себе позволить, летают на шопинг в Турцию или Европу. Или доверяют выбор одежды персональным покупателям. Молодежь обожает интернет-покупки через Instagram.

Тегеран развивается с бешеной скоростью. Это огромный современный мегаполис, где живет 15 млн человек. Несмотря на американские санкции, иранцы приспособились и сильно подняли уровень экономики за счет производства товаров, которые нельзя ввезти. Везде, куда ни глянь, идет стройка. Кажется, персы задумали что-то очень крутое.

Есть и минусы: пробки. Трафик безумный. Под вечер я очень устаю от шума и чувствую себя обессиленной. Кроме того, в Иране не соблюдают ПДД. Порой страшно переходить дорогу, так как водители игнорируют светофоры и пешеходы.

Богатство и бедность во всех странах выглядят одинаково. Проезжая бедные районы Тегерана, можно увидеть мусор на улицах, болтающихся без дела молодых людей или попрошаек. Уровень безработицы высокий. Между богатыми и бедными — огромная пропасть. Наша семья относится к среднему классу.

В доме матери моего мужа шесть персидских ковров. В других домах, где я гостила, их было не меньше трех.

Ковер в Иране — не только признак роскоши (изделия ручной работы от известных персидских мастеров стоят десятки тысяч долларов), но и необходимость. Обычно в квартирах на полу плитка. Поэтому мы стелим их на пол, а не вешаем на стены.

Иранские хозяйки — лучшие, если сравнивать их с японскими и русскими. Но здесь очень популярна услуга помощницы по дому. Так как семьи большие и современные иранки много работают, с уборкой им помогают.

К нам каждую неделю приходит женщина из Афганистана. Она пылесосит и чистит ковры, моет пол и проводит влажную уборку, гладит и иногда даже готовит.

Главное, чему я научилась у иранцев, — расслабляться. В Японии, где штраф за неправильную парковку — $150, я жила как на иголках. Здесь люди относятся ко всему проще, никуда не спешат и просты в общении. В Иране, надев платок, я ощущаю себя в сто раз свободнее, чем в Японии без платка.

Другие истории этого цикла можно прочитать ниже. Мы уже узнали, как живется русскоговорящим в Финляндии, Мексике, Ирландии, ОАЭ, Таиланде, Киргизии, ЮАР, Китае, Колумбии, Канаде, Перу, Марокко, Конго, Пакистане, Гане, Сенегале, Австралии, Грузии, Новой Зеландии и Панаме.

www.moya-planeta.ru

Иран с акцентом: как живут русские на берегу Каспия

«В Европу прорубить окно» русские переселенцы взялись еще во времена Петра I, а вот на Восток, до самой Персии — относительно недавно. К концу XIX века экзотический маршрут эмиграции вполне сложился, и вслед за русскими до Ирана добрались самовары и куличи, автомобильная полуось и даже свод законов Российской империи. Как и почему — расскажет «Иран сегодня».

Кадр из фильма «Хождение за три моря» (1958), который основан на записках Афанасия Никитина / источник фото: filmiki.arjlover.net

 

У истоков «русского» Востока

Хождения за тридевять земель для русского человека — дело привычное. Ведь еще в XV веке путь к берегам далекой Персии проложил знаменитый путешественник и купец Афанасий Никитин. С середины XVI века дипломатические и торговые отношения двух стран становятся регулярными. И в восточную страну стекается все больше русских купцов, например, Григорий Мельников и Федот Котов. 

Православная церковь в Казвине (построена в 1905 году) / источник фото: kojaro.com

Из путешествия в Персию они выносят немало. Например, знакомство с праздником Ноуруз: «Первой у них праздник год починают марта месяца, как в небе увидят млад месяц. И тот у них праздник зовут баирам наурус, а по нашему новой год». Однако сами они привносят в страну немного. Настоящий же русский след в Прикаспийской стране — уже дело XIX века.

 

Диаспора в приближении

И неудивительно. Ведь даже первая «фотолетопись» шахского двора, появившаяся в XIX веке, создана русскими руками. Придворный фотограф Антон Севрюгин оказался в Тегеране, как и русские самовары, балетные пачки, а так же удалые казаки, — после первого очного знакомства персидского шаха с Северной страной [Насреддин-шах Каджар (1831-1896) стал первым персидским шахом, посетившим Россию (1873) — прим. «Иран сегодня»]. Подивившись к русскому балету, присмотрелся шах и к культуре далекой страны: казачья шашка и «русский» фотоаппарат — пришлись ко двору, а традиция «чаевничать» — по нраву.

При церкви в Казвине похоронены русские, жившие и работавшие в Иране / источник фото: kojaro.com

В результате в персидский язык перекочевали русские слова «самовар», «эстакан», «кулюче», «пирожки», «сухари», а в Персию — сами русские. К концу XIX века их число в стране шло уже на десятки тысяч, каспийское побережье и вовсе было почти полностью русскоязычным. В стране возвели полсотни православных храмов, и только в одном портовом городе Энзели отстроили 66 русских магазинов, 20 представительств компаний, несколько банков и заводов. Однако размах строительства русских в Иране локальным не был. От Энзели до самого Тегерана они протянули первое в Персии шоссе, безусловное значение которого для всего населения страны сложно переоценить.

Благодаря поездке Насреддин-шаха в Россию в Персии появились казаки / источник фото: tebyan.net

 

На счету революции

Следующая массовая волна иммиграции в Иран началась в 1920-х годах после Гражданской войны в России (1917-1922). Сотни тысяч белогвардейцев, спасаясь от преследования большевиков, осели в северных провинциях страны — в Гиляне и Мазендеране. Не менее активно заселялся иранский Азербайджан. Среди новоприбывших «белых» поселенцев был и знаменитый в Иране архитектор Николай Марков. Убежденный анти-большевик, он воевал с красногвардейцами на Кавказе и после победы социалистической революции на родину уже не вернулся. Работая в муниципалитете Тегерана, Марков спроектировал немало столичных достопримечательностей: здания школ Альборз и Ануширван, здания почты и телекоммуникаций Тегерана, здание тюрьмы Гаср, заводы, церкви и даже мечеть. 

Дервиши на фотографии Антона Севрюгина / источник фото: razavi1371.blogfa.com

Русская эмиграция нашла себя и за пределами архитектуры. Как русская «полуось» проникла в фарси, так и русские — в местные шоферы и механики. Среди фамилий значились: Попов, Волков, Харитонов, Маслов, Михневич. Личного же водителя шаха Резы Пехлеви (1925-1941) звали Степан Антонович Секрет.

 

Свой закон по букве

Со своим уставом в чужой монастырь все-таки ходят. Как ни странно, но не прижившиеся в революционной России русские эмигранты обустроились в не менее революционном Иране — причем на своих «законных» условиях. Дело в том, что после революции 1979 года новые власти Ирана предоставили всем национальным меньшинствам возможность составить собственный законопроект в области семейного и имущественного права. Русские, недолго думая, переписали слово в слово соответствующие главы свода законов Российской империи и направили в органы юстиции на одобрение. Там их приняли, и вот уже более 20 лет русская диаспора Ирана живет по «царским» законам.

Праздничная литургия в Тегеране по случаю 70-летия православной церкви святого Николая / источник фото: mospat.ru

Однако «царские» законы во времена падения монархий от всего защитить не могут. Потому, несмотря на определенные послабления, после революции в 1980-е годы все православные священники из страны были высланы. Лишь в середине1990-х годов церковь получила нового священника: им стал иеромонах Александр Заркешев, назначенный решением Священного Синода настоятелем Свято-Николаевского храма в Тегеране. 

 

В сухом остатке

Сегодня в Иране проживает не менее 4 тысяч этнических русских. Подавляющее большинство — работники посольства, строители, а также специалисты-ядерщики, работающие на Буширской АЭС. Русских же граждан Ирана насчитывается не более пятисот. Однако среди них представители не менее деятельные, чем некогда русские обитатели порта Энзели, соединившие каспийский берег и столицу Ирана.

Прибытие российского корабля «Татарстан» в порт Энзели / источник фото: asriran.com

Так Манучехр Солейманпур, русский иранец, для диаспоры просто Игорь Иванович, уже много лет занимается переводами. Его совместными с супругой усилиями на фарси было переведено более 20 советских фильмов, опера «Борис Годунов» и даже комментарии к Библии — с французского. 

Словом, размах русской души и сегодня повсеместно в Иране: от двухчасового фильма до бесконечно длинной дороги Энзели-Тегеран. 

 

Материалы по теме:

Купец Котов и его персидские впечатления

Русские пачки и казачья удаль — эпоха шаха Насреддина

История Персидской казачьей бригады

Русский стиль: 6 проектов архитектора Николая Маркова в Иране

iransegodnya.ru

Русские в Иране — Howling Pixel

Иранскими русскими называют русских, проживающих в Иране, или иранцев русского происхождения. Русские проживают в самых различных районах страны, но большинство из них живут на тех территориях, которые ранее находились под оккупацией российской армии, то есть входили в российскую сферу влияния. Это был косвенный результат исхода русско-персидских войн[1]. На данный момент русские живут также и в южных регионах страны, где многие из них работают в качестве технических специалистов и экспертов по ядерной энергетике, например на АЭС в Бушире.

Диаспора значительно уменьшилась после Второй мировой войны, последовавшего за ней Иранского кризиса 1946 года и Иранской революции. Однако русские живут в Иране ещё со времен Сефевидов[2].

История

История пребывания русских в Иране (Персии) насчитывает множество веков[3][4]. Однако первая массовая волна иммиграции в Иран началась только в 1920-х годах, когда сотни тысяч белых эмигрантов спасались от преследования большевиков. Большинство из них осели в северных провинциях страны, в Гиляне и Мазендеране, а также на северо-западе, в Иранском Азербайджане, где общины их потомков живут до сих пор[5][6].

Русская община продолжала расти в северных провинциях страны в результате того, что Иран попал в сферу влияния Российской империи после Русско-персидской войны 1826—28[7][8].

Русская православная церковь в Иране

Некогда многочисленная русско-православная община в Иране со временем сократилась. В основном её членами являются потомки белых эмигрантов, а также постоянно проживающие в стране сотрудники дипломатических и торговых миссий.

История православной общины в Тегеране прослеживается до конца XVI века. До революции 1917 года в России в Тегеране были две церкви при посольстве, а также колокольня на местном русском кладбище. Позднее обе церкви были закрыты и уничтожены.

Церковь Святого Николая в Тегеране была построена в 1940-х годах на пожертвования русских эмигрантов. Проект церкви был составлен белым эмигрантом Николаем Макаровым, который был архитектором и служил офицером в иранской армии. Как только кресты были возведены на куполах, в наполовину построенную церковь сразу же устремился поток прихожан. До Исламской революции 1979 года в Тегеране было несколько православных священников, и все они были изгнаны в 1980-х годах. Лишь в конце 1990-х годов церковь получила нового священника: им стал иеромонах Александр Заркешев, назначенный Московским патриархатом[9].

См. также

Ссылки

  1. Muriel Atkin. Russia and Iran, 1780-1828. — U of Minnesota Press, 1980-05-01. — 467 с. — ISBN 9780816656974.
  2. «Russian Orthodoxy In Iran«.
  3. ↑ Russian travellers in Iran to 1917 — Iranicaonline
  4. ↑ Russia-Iran relations «RUSSIA i.
  5. The Soviet Union and the Iran: Soviet Policy in Iran from the Beginnings of the Pahlavi Dynasty Until the Soviet Invasion in 1941.
  6. The Soviet Union and Its Southern Neighbours: Iran and Afghanistan, 1917-1933.
  7. Phillips, T.B. (2012).
  8. Social Movements in Twentieth-century Iran: Culture, Ideology, and Mobilizing Frameworks.
  9. «Russian Orthodoxy In Iran».

На других языках


This page is based on a Wikipedia article written by authors
(here).


Text is available under the CC BY-SA 3.0 license; additional terms may apply.


Images, videos and audio are available under their respective licenses.

howlingpixel.com

Подводные камни брака с иранцем. Русские в иране

Иран. Русский след / Travel.Ru / Страны и регионы

Сегодня наша диаспора в Иране почти не заметна. А когда-то культурное влияние русских людей, обосновавшихся в этой восточной стране, было очень велико

— Сколько это стоит?– Это вам подарок. – Спасибо. А это вам 10 000 риалов за доброту. – Спасибо, святой отец, только ради вас.

Обычный разговор между тегеранским торговцем и православным священником – отцом Александром Заркешевым. Уважаемым людям на вопрос «Сколько стоит?» в Иране всегда отвечают: «Нисколько». Но если уважаемые люди не заплатят, они перестанут быть уважаемыми.

– В этой мусульманской стране православных священников чтут не меньше, чем мулл, – говорит отец Александр. – Благоговение перед служителями культа у иранцев в крови. Я в этом убеждался не раз. Вот недавно не успел вовремя продлить визу. Меня вызывают в суд. Прихожу. Иду по коридору – все как один кланяются, уступают место на скамейке перед залом. Сижу, жду. Приходит судья. Его первая реакция – замешательство. Принял без очереди, выписал минимальный штраф и отпустил, чуть ли не извиняясь.

Отец Александр приехал в Иран из России в 1995 году, решением Священного Синода он был назначен настоятелем Свято-Николаевского храма в Тегеране. Это главный православный храм в стране. По мере возможности отец Александр проводит службы еще в четырех церквях Ирана. Русская диаспора насчитывает около 4 тысяч человек. Подавляющее большинство – работники посольства и строители Буширской АЭС. Русских, которые являются гражданами Ирана, не более пятисот. Живут они, кстати, по законам Российской империи. Когда я услышал это от отца Александра, на всякий случай решил переспросить.

– Вы не ослышались, – улыбнулся священник. – В 1979 году победила исламская революция, и новые власти предоставили возможность всем нацменьшинствам самим заняться законотворчеством в области семейного и имущественного права. Местные русские не стали долго думать. Взяли свод законов Российской империи, слово в слово перекатали соответствующие главы и направили на утверждение в органы юстиции. Там их одобрили, и вот русская диаспора уже 26 лет живет здесь по этим законам и не жалуется.

На улице Валиаср – самом злачном месте в Тегеране – мы случайно разговорились с молодым иранцем.

– Откуда вы, из Германии?– Нет, из России.– Русский? Не может быть!– Почему?– Говорят, все русские высокие и сильные. А вы – так себе… Вот ваш фотограф еще немного похож на русского, а вы тянете на немца, не более.

На улице Валиаср можно найти все, что не лезет ни в какие исламские законы и обычаи: алкоголь, наркотики, порнографию, проституток и даже американскую символику. Правда, если не знать об этом, то можно пройти по Валиасру, как по обычной улице, и ничего странного не заметить. Пока кто-нибудь не подойдет и шепотом не предложит того-сего, пятого-десятого. Молодой человек, который завел с нами разговор оказался гомосексуалистом, и мы еле от него отвязались.

Окажись мы в Тегеране лет сто назад, никто бы нас с немцами не спутал. История русской диаспоры в Персии поражает прежде всего тем, насколько основательно она нами же забыта. Сегодня трудно поверить, что в конце XIX века число иранских русских измерялось десятками тысяч. В Иране стояло полсотни православных храмов, а его каспийское побережье и вовсе было почти полностью заселено русским. В одном портовом городе Энзели было 66 русских магазинов, 20 представительств компаний, банки, заводы…

Следы былого величия остались в персидском языке: э-стакан, самовар, пирожки, запас, сухари, кулюче (искаженное «кулич») и даже полуось. Эти слова иранцы теперь считают исконно своими. А если им сказать, что самовар – это не иранское изобретение, они просто обидятся!

Самоваров тут в тысячи раз больше чем в России – в каждом кафе, в каждом магазине, в каждом доме. Самовары по праздникам стоят на улицах – всем желающим наливают чай. Они появились здесь в конце XIX века. Русское культурное и экономическое влияние тогда было велико, и самовары наступали на Иран стремительно, как сегодня на Россию – холодильники с кока-колой.

Вместе с самоварами персидский рынок завоевали трехлитровые бутыли – знаменитые «четверти», то есть четверть 12-литрового ведра. Их и сейчас вместе с э-стаканами льют местные стекольщики. А иранские ювелиры унаследовали русскую 84-ю пробу серебра. «Полуось» появилась в языке фарси вместе с автомобилями. Первыми шоферами и механиками тут были сплошь русские: Попов, Волков, Харитонов, Маслов, Михневич. Личного водителя Реза-хана Пехлеви звали Степан Антонович Секрет.

Первое шоссе в Персии также построили русские: Энзели – Тегеран. Важнейшая дорога страны, соединившая порт на побережье Каспийского моря со столицей. До 1917 года она принадлежала России и приносила доход казне. Большевики отдали ее вместе с остальной собственностью Российской империи в обмен на признание персидскими властями Страны Советов.

В 1879 году в Тегеране сформировали Персидскую казачью бригаду. По приглашению Александра II в Санкт-Петербург наведался персидский шах Насер эд-Дин. В северной столице высокого гостя привели в экстаз казаки и балерины. Точнее – их одеяния. Шах приказал срочно закупить партию балетных костюмов для своего гарема. Это можно было бы посчитать байкой, если бы не гр

10i5.ru

что думают о России в Иране?

Сейчас Иран – не только важный экономический партнер России, но и ее ключевой военно-политический союзник на Ближнем Востоке. В Сирии российские и иранские военные постоянно взаимодействуют, сражаясь против террористических группировок на стороне правительственных войск. Объединяет Россию и Иран и общее для двух государств противостояние с Соединенными Штатами.

Однако, если оставить перипетии современной геополитики в стороне, то отношения между Россией и Ираном никогда не были простыми. История знает несколько русско-персидских войн, ввод советских войск в Иран, преследования любых просоветских сил шахским режимом. Конечно, в Иране многие считают, что Россия развалила Персидскую империю, отобрав у Персии богатые и обширные земли в Закавказье – Азербайджан, Южный Дагестан, часть Грузии.

После Исламской революции 1979 года Иран открыто заявлял о себе как о противнике СССР, называя Советский Союз «малым шайтаном», а США – «большим шайтаном». Во время войны в Афганистане Иран оказывал помощь группировкам моджахедов, сражавшихся против советской армии. После 1991 года ситуация стала меняться, а теперь Иран и Россия – союзники. Но изменилось ли отношение иранцев к России и русским?

Как любой восточный народ, иранцы – гостеприимные люди. Поэтому русского туриста, приехавшего в гости в Иран, никто обижать не будет. Однако, это не значит, что иранцы свободны от стереотипов в отношении России и русских. Первый среди них – русские женщины. Иранцы восхищаются красотой русских женщин, а иранки пытаются подражать им, высветляя кожу и делая пластические операции, чтобы убрать знаменитую персидскую горбинку носа. Но, ценя красоту, ум, общительность русских женщин, многие иранские мужчины считают их легкодоступными, а это, в свою очередь, порождает фривольность, сальные шуточки про «русских наташ» и про русских мужчин, которые «не могут контролировать своих женщин».

На Востоке, и Иран не исключение, вообще весьма критически относятся к европейской цивилизации, к которой относят и Россию. Играет роль религиозный фактор – восточные люди любят вспоминать о низкой религиозности, распущенности, употреблении алкоголя или свинины.

Но, вместе с тем, в Иране много и позитивного отношения к русским и России. Так, русских уважают как сильную и храбрую нацию. Все же не стоит забывать о том, что сейчас Россия противостоит США – «большому шайтану», который Иран считает своим главным врагом. Впечатляют иранцев и успехи русских в спорте. Кроме того, русских в Иране считают очень читающей нацией, а на Востоке книгу любят и уважают. Простые иранцы думают, что россияне практически никогда не расстаются с книгами – не только дома, но и в общественном транспорте.

В целом, учитывая долгие десятилетия напряженных отношений между странами, можно сделать вывод, что в Иране о России знают не очень много. Если связи между нашими государствами будут крепнуть, то будет меняться и отношение иранцев к русским – глупые стереотипы уступят место адекватному восприятию русского народа и российского государства.

Илья Полонский, Репортер

↓Поделиться в↓

novorusmir.ru

Иран – не то, чем порой кажется, или Приключения русских в исламской республике — Энергетика и промышленность России — № 04 (192) февраль 2012 года — WWW.EPRUSSIA.RU

Газета «Энергетика и промышленность России» | № 04 (192) февраль 2012 года

Именно так я подумал, когда мой брат рассказал, что его знакомая совсем недавно вернулась из Ирана, где работала на Бушерской АЭС. Интервью с ней – отличный способ узнать, как же живут русские специалисты в исламской республике, решил ваш корреспондент.

Сказано – сделано, и вот Екатерина Горбачева, сотрудник ЗАО «Атомстройэкспорт», повествует о своих впечатлениях после почти двух месяцев пребывания в Иране.

– Катя, конечно, первый вопрос о том, как ты решилась поехать в Иран. Были ли какие то страхи, стереотипы?

– Конечно, страхи были. Все эти разговоры о том, что в Иране женщине одной никуда нельзя, камнями закидают и т. д. Именно такой настрой у всех, кто сейчас едет в Персию. Но все «страшилки», которые рассказывали знакомые и близкие, разбивались о мое желание посмотреть эту страну. Кроме того, когда мне говорили – куда ты едешь, там же средневековье, я звонила моей подруге, которая уже работала в Иране, а она мне всегда твердила: никого не слушай, там здорово и интересно, приезжай. Вот я и поехала. Кроме того, у меня уже был опыт поездок в экзотические страны, в ту же Индию, да и вообще я бесстрашная (смеется).

Хотя, конечно, все равно побаивалась. И прежде всего нервировали все эти разговоры о возможной войне.

– Ты прилетела сразу в Бушер?

– Нет, наш рейс был до Тегерана, где тебя встречают специально обученные люди, которые тебя забирают и везут либо в местный аэропорт, откуда ты улетаешь в Бушер, либо если сразу билетов нет, то везут в гостиницу при представительстве ЗАО «Атомстройэкспорт» в Иране. Мне, можно сказать, повезло, билетов у нас не было, так что сопровождающие, немного поругавшись, повезли нас в гостиницу, где мы жили пару дней. Благодаря этому я увидела столицу Ирана.

– Съездила на экскурсию?

– Нет, что ты! Мы, когда расселились, сразу обратились к сопровождающим с просьбой сходить посмотреть город, так на нас посмотрели как на сумасшедших. Кричали, что никуда нас не пустят, мол, стоит вам выйти, как вас обманут, похитят, убьют и т. д. Прямо как по Чуковскому – «не ходите, дети, в Африку гулять», только вместо Африки – Иран. К счастью, на проходной работала женщина, которую звали Турсуной, она, по‑видимому, из бывших советских республик, потому что по‑русски говорила хорошо. Мы потом с ней разговаривали, так у нее биография круче, чем у Джеймса Бонда, даже в Афганистане в 80‑е успела повоевать.

– Надеюсь, за наших?

– Конечно, за наших (задумавшись), ну, то есть, я надеюсь, что за наших. Так вот она сказала, что пустите их погулять, ребята‑то молодые. Ну, я сразу к ней, спрашиваю, куда идти, потому что вообще‑то перед поездкой я всегда готовлюсь – ищу информацию о стране, о том, куда можно сходить, какие достопримечательности и т. д. Ну, а в этот раз в суматохе как‑то это сделать не удалось, я еще решила, что в крайнем случае там найду какое‑нибудь интернет-кафе и там все посмотрю… Эх, наивная, там, разумеется, ничего такого нет. Интернет мобильный еле работает, Половина сайтов закрыта и т. д. Но Турсуной нас сориентировала, похвалила за интерес и отправила гулять. Хотя сопровождающий нам вслед и кричал, что ездить можно только на такси. Но мне‑то интересно страну изнутри посмотреть, так что мы там и на метро, и на автобусах покатались.

– И как первые впечатления от Тегерана?

– Первое – очень большой город. Гигантский. Говорили, что население его около 20 миллионов, а по площади, говорят, один из самых больших в мире. Второе впечатление – это нечем дышать, там у них совсем труба с экологией. У каждого есть машина, по Тегерану ездят 4 миллиона мотоциклов, и все это пыхтит и никуда не улетучивается, так как Тегеран со всех сторон окружают горы. Так что смог постоянно висит над городом. И даже когда спишь, очень тяжело дышать, постоянно сушит горло. В общем, с этим в Тегеране реально тяжело.

– Вот вы вышли за стены представительства, и что?

– Ну, вот вышли мы в город, и сразу же начали рушиться все стереотипы. Никто на тебя не бросается, злобные мусульмане не пытаются забросать тебя камнями и т. д. Зашли в метро – пытались купить билеты, к нам тут же подошел иранец, помог, потом стоим на перроне, пытаемся разобраться, а там все указатели на фарси и пишут не станции следования, а почему‑то те, которые поезд уже проехал. Так что мы стоим в растерянности, буковки знакомые ищем и, разумеется, ничего не находим, станции‑то не те, которые нам надо. Но, слава богу, быстренько подошел служащий, спросил, куда нам надо, мы сказали, что хотим до такой‑то достопримечательности доехать, так он нам на чистейшем английском все рассказал и даже проводил до нашего поезда.

Дресс-код для женщин и полиция нравов

– Ну, а как там к женщинам относятся?

– О да, это самый частый вопрос, который мне задают (смеется). Ну, конечно, там есть то, что мы можем назвать дресс-код для женщин. Они должны носить хиджаб. Это не платок с дырочкой для глаз, как мы привыкли считать, это целое одеяние, которое должно закрывать у женщин руки по локоть, ноги по колено и всю шею. Ну и, конечно, платок на голове, все остальное по твоему вкусу. Причем дресс-код обязателен только в госучреждениях и прочих подобных местах. В самом городе люди одеваются почти как хотят, причем видно большое влияние западной моды. Девушки все ходят в джинсах, это у них просто какой‑то фетиш, причем джинсы все модненькие, с дырками, линялые и т. д. Все носят модные кеды самых разнообразных расцветок. Хиджабы с рукавами три четверти и выше бедра. И многие любят очень яркий макияж, безумно яркий, смотрится очень вычурно. (Чувствуется что Екатерина, как любая женщина, еще долго может обсуждать, как одеваются в Иране, но, вспомнив, что я всего лишь мужчина, улыбается и заканчивает рассказы об иранской моде.)

Хотя вообще‑то у них есть полиция нравов, которая отслеживает эти вещи, и могут даже забрать в кутузку. Но я этого не видела. Однако мы общались с местными (в Тегеране, кстати, многие очень неплохо говорят по‑английски), и они говорили, что, в принципе, такое случается. Что касается меня, то худшее, что со мной случалось, когда у меня платок как‑то слетал с головы, то молодежь иранская могла посмеяться над этим, а большинство не обращало внимания. Что касается чадры – тот самый платок с прорезями для глаз, то он обязателен для ношения только учительницам на работе и почему‑то телеведущим.

– А как тебе простые иранцы?

– Замечательные, культурные, и все стараются помочь. Мы один раз ехали на автобусе, спрашивали, как пройти к нужному для нас месту, так там одна женщина усадила нас рядом с собой, долго рассказывала, что и как нам надо сделать, потом вышла с нами, долго шла и показывала, куда пройти, и все очень доброжелательно и абсолютно ненавязчиво. Так что тот образ, который сформировали об иранцах в СМИ, что все они злобные мусульманские фанатики, оказался далеким от реальности. Вообще, могу сказать, что я не назвала бы Иран европейской страной, но он куда ближе к Европе и цивилизованней, чем та же Индия.

– А как там живут русские атомщики?

– Наши специалисты живут в Бушере. В поселке, который построили немцы еще тридцать лет назад, когда собирались строить АЭС для шаха, и с тех пор там ничего не менялось. Больше всего это похоже на студенческую общагу. Одна женщина, которая прилетела вместе со мной, от таких условий пришла в ужас, она все причитала о том, как ее, ведущего специалиста, можно поселять в такое. Само поселение разделено на русскую и иранскую части, между ними стена с проходной. Дело в том, что в русской части есть специальные часы, например, с 18 до 23 женщины могут ходить по территории в западной одежде.

Майская демонстрация с цепями

– Наверное, в эти часы европейцы могут выпить?

– Что касается алкоголя, то в Иране сухой закон, и о том, какими хитрыми методами русские обходят этот закон, я рассказывать не буду, хотя и могла бы. Кстати, иранцы тоже выпивают, как мне рассказывали, хотя я сама этого не видела. Дело в том, что именно на те даты, которые я там была, у них в стране был траур из‑за смерти имама Хусейна (кстати, именно после его смерти у мусульман пошло деление на шиитов и суннитов). Вообще, у иранцев разных памятных дат и выходных в их честь гораздо больше, чем в России, и не все они связаны с праздниками; это может быть и печальная дата, которую они отмечают. И в эти дни никто не работает, то есть вообще никто. Особенно в последнюю неделю траура, когда у нас на АЭС даже бумагу в туалетах перестали менять, а особо верующие ходили по улицам и били себя цепями. Так что даже молодежь, которая в обычное время и могла бы выпить, в дни траура строго соблюдала сухой закон.

Хотя отмечу еще один факт: когда я решила сходить на это шествие с цепями, меня все отговаривали, говорили, что тебя обязательно там растерзают, если увидят твой фотоаппарат, но когда я пришла туда, то ничего такого не заметила. Все со мной с удовольствием фотографировались, много народа открыто улыбалось, так что мне все это напомнило майскую демонстрацию с национальными особенностями.

– Так почему Иран до сих пор – исламская республика?

– Всем иранцам, с которыми я говорила, не нравится такая закрытость страны, им не нравится, что их считают страной-изгоем, но менять свой образ жизни они не собираются, так как это их законы и они привыкли жить по этим правилам.

– Это может привести их к войне. Вообще, как относятся к возможной войне в Иране?

– Про войну – русские не очень‑то задумываются об этом. Кто‑то побаивается, но, в общем, отношение спокойное, общая мысль такая: нужно быть в курсе последних новостей, но сильно голову этим не забивать. У персов похожее отношение, а один иранец мне даже сказал, что иранцы такой народ, что они от всего откупятся, все как‑нибудь замнут и т. д. По крайней мере, к всеобщей войне они не готовятся. Хотя зенитки стоят вокруг АЭС просто в неимоверных количествах. И на берегу залива стоят тоже, причем их так много, что сложно сделать фото, чтобы одна из них не попала в кадр, а фотографировать их, разумеется, запрещено. Кстати, в Иране почему‑то также запрещено фотографировать банки, такие вот там живут загадочные восточные души.

Как купаться в хиджабе

– Как там российские специалисты проводят досуг?

– Что касается отдыха, то, конечно, для русских там довольно скучновато. В Иран бери книгу побольше, шрифтом поменьше – пословица русских атомщиков в Бушере. Конечно, есть несколько спортивных площадок, как под открытым небом, так и нет, есть пара теннисных кортов, есть бассейн. Кроме того, ходит специальный автобус, который может отвезти тебя на пляж на Персидском заливе. Пляж разделен на две части – женскую и мужскую, причем мужчины могут купаться в западной форме одежды, то есть в плавках, а вот женщины – только в восточной одежде. То есть это в брюках, в футболке и… в платке.

– И каково купаться в платке?

– Отвратительно. Есть, правда, еще одна часть пляжа, которая ограждена с четырех сторон, и там женщины могут загорать в купальниках, но туда вообще никому, кроме женщин, нельзя. Есть, конечно, еще и дикие пляжи, но русским туда нельзя. А вообще, из поселка есть всего несколько способов выбраться, я имею в виду официальных способов. Например, ты можешь заранее купить билет в специальный автобус, который отвезет тебя в Бушер, ты там два часа гуляешь, потом они везут тебя обратно. Можно обратиться в специальную турфирму, которая работает при поселке, и они могут организовать тебе экскурсию в другой город, даже с ночевкой. Других официальных способов выбраться нет. Впрочем, смотреть там особо нечего, там просто принцип такой – вся красота внутри. Нам, например, посоветовали съездить в один дворцовый комплекс, мы поехали, надеясь увидеть чарующий восток, как в сказках про Аладдина, а там какие-то серенькие домишки, абсолютно невзрачные. Зато, конечно, если зайти внутрь, то там красиво – мозаика и т. д.

– Если уж говорить о красоте, то как тебе сами иранцы?

– Красивые, причем все поголовно (улыбается).

www.eprussia.ru

Иран. Русский след / Travel.Ru / Страны и регионы

Сегодня наша диаспора в Иране почти не заметна. А когда-то культурное влияние русских людей, обосновавшихся в этой восточной стране, было очень велико

— Сколько это стоит?
– Это вам подарок.
– Спасибо. А это вам 10 000 риалов за доброту.
– Спасибо, святой отец, только ради вас.

Обычный разговор между тегеранским торговцем и православным священником – отцом Александром Заркешевым. Уважаемым людям на вопрос «Сколько стоит?» в Иране всегда отвечают: «Нисколько». Но если уважаемые люди не заплатят, они перестанут быть уважаемыми.

– В этой мусульманской стране православных священников чтут не меньше, чем мулл, – говорит отец Александр. – Благоговение перед служителями культа у иранцев в крови. Я в этом убеждался не раз. Вот недавно не успел вовремя продлить визу. Меня вызывают в суд. Прихожу. Иду по коридору – все как один кланяются, уступают место на скамейке перед залом. Сижу, жду. Приходит судья. Его первая реакция – замешательство. Принял без очереди, выписал минимальный штраф и отпустил, чуть ли не извиняясь.

Отец Александр приехал в Иран из России в 1995 году, решением Священного Синода он был назначен настоятелем Свято-Николаевского храма в Тегеране. Это главный православный храм в стране. По мере возможности отец Александр проводит службы еще в четырех церквях Ирана. Русская диаспора насчитывает около 4 тысяч человек. Подавляющее большинство – работники посольства и строители Буширской АЭС. Русских, которые являются гражданами Ирана, не более пятисот. Живут они, кстати, по законам Российской империи. Когда я услышал это от отца Александра, на всякий случай решил переспросить.

– Вы не ослышались, – улыбнулся священник. – В 1979 году победила исламская революция, и новые власти предоставили возможность всем нацменьшинствам самим заняться законотворчеством в области семейного и имущественного права. Местные русские не стали долго думать. Взяли свод законов Российской империи, слово в слово перекатали соответствующие главы и направили на утверждение в органы юстиции. Там их одобрили, и вот русская диаспора уже 26 лет живет здесь по этим законам и не жалуется.

На улице Валиаср – самом злачном месте в Тегеране – мы случайно разговорились с молодым иранцем.

– Откуда вы, из Германии?
– Нет, из России.
– Русский? Не может быть!
– Почему?
– Говорят, все русские высокие и сильные. А вы – так себе… Вот ваш фотограф еще немного похож на русского, а вы тянете на немца, не более.

На улице Валиаср можно найти все, что не лезет ни в какие исламские законы и обычаи: алкоголь, наркотики, порнографию, проституток и даже американскую символику. Правда, если не знать об этом, то можно пройти по Валиасру, как по обычной улице, и ничего странного не заметить. Пока кто-нибудь не подойдет и шепотом не предложит того-сего, пятого-десятого. Молодой человек, который завел с нами разговор оказался гомосексуалистом, и мы еле от него отвязались.

Окажись мы в Тегеране лет сто назад, никто бы нас с немцами не спутал. История русской диаспоры в Персии поражает прежде всего тем, насколько основательно она нами же забыта. Сегодня трудно поверить, что в конце XIX века число иранских русских измерялось десятками тысяч. В Иране стояло полсотни православных храмов, а его каспийское побережье и вовсе было почти полностью заселено русским. В одном портовом городе Энзели было 66 русских магазинов, 20 представительств компаний, банки, заводы…

Следы былого величия остались в персидском языке: э-стакан, самовар, пирожки, запас, сухари, кулюче (искаженное «кулич») и даже полуось. Эти слова иранцы теперь считают исконно своими. А если им сказать, что самовар – это не иранское изобретение, они просто обидятся!

Самоваров тут в тысячи раз больше чем в России – в каждом кафе, в каждом магазине, в каждом доме. Самовары по праздникам стоят на улицах – всем желающим наливают чай. Они появились здесь в конце XIX века. Русское культурное и экономическое влияние тогда было велико, и самовары наступали на Иран стремительно, как сегодня на Россию – холодильники с кока-колой.

Вместе с самоварами персидский рынок завоевали трехлитровые бутыли – знаменитые «четверти», то есть четверть 12-литрового ведра. Их и сейчас вместе с э-стаканами льют местные стекольщики. А иранские ювелиры унаследовали русскую 84-ю пробу серебра. «Полуось» появилась в языке фарси вместе с автомобилями. Первыми шоферами и механиками тут были сплошь русские: Попов, Волков, Харитонов, Маслов, Михневич. Личного водителя Реза-хана Пехлеви звали Степан Антонович Секрет.

Первое шоссе в Персии также построили русские: Энзели – Тегеран. Важнейшая дорога страны, соединившая порт на побережье Каспийского моря со столицей. До 1917 года она принадлежала России и приносила доход казне. Большевики отдали ее вместе с остальной собственностью Российской империи в обмен на признание персидскими властями Страны Советов.

В 1879 году в Тегеране сформировали Персидскую казачью бригаду. По приглашению Александра II в Санкт-Петербург наведался персидский шах Насер эд-Дин. В северной столице высокого гостя привели в экстаз казаки и балерины. Точнее – их одеяния. Шах приказал срочно закупить партию балетных костюмов для своего гарема. Это можно было бы посчитать байкой, если бы не групповой портрет, сделанный придворным фотографом: жены шаха в балетных пачках…

Что касается казаков, то их бравый вид и умение обращаться с оружием произвели на шаха такое впечатление, что он обратился к царю с просьбой о создании казачьей части в Персии. Через год в Иране сформировали бригаду из шести полков и артиллерийской батареи. Командовал ею полковник Михаил Домантович, отец знаменитой революционерки Коллонтай.

Вы будете смеяться, но спустя 42 года, в 1921 году эта самая казачья бригада свергла правящую династию и привела к власти нового монарха – Реза-хана Пехлеви. Мальчик Реза, как его когда-то называли в Персидской казачьей бригаде, начинал денщиком у русского офицера, потом был зачислен казаком и на момент переворота дослужился до военного министра. Уже будучи венценосной особой, он на всех фотографиях фигурировал в казачьей шинели.

Кстати, о фотографиях. Первым фотографом в Иране был Антон Васильевич Севрюгин. В конце 1870-х годов он на паях с братьями открыл в Тегеране ателье. И сразу же его пригласили во дворец – снимать того самого шаха Насер эд-Дина, любителя казаков и балерин. Севрюгин стал шахским фотографом и даже получил титул хана.

Не знаю, его ли это заслуга, но иранцы, в отличие от братьев по вере из других стран, страшно любят фотографироваться. Стоит достать камеру – прямо наперегонки бегут, а от сверкания вспышки приходят в экстаз. Русские иранцы даже сложили про эту страсть анекдот: «Приходит в морг судмедэксперт. Видит три трупа: два грустных, а один – улыбается. «Как этот погиб?» – «Попал под машину». – «А тот?» – «Теща довела до инфаркта». – «Ну, а последний?» – «Молнией убило». – «А почему улыбается?» – «Думал, что его фотографируют».

Манучехр Солейманпур, русский иранец, католик с зороастрийским именем. Для диаспоры – Игорь Иванович. Оформляя документы, персидские чиновники часто давали русским эмигрантам новые имена и фамилии: Попов становился Молла-заде (сын муллы), Агеева – Анвари и так далее.

– В моих жилах течет русская и персидская кровь, – Игорь Иванович говорит без малейшего акцента. – Мой дед уехал из Персии в Россию в конце XIX века. Торговал. Женился на казачке, нарожал 11 детей. Мой отец Иван закончил гимназию в Екатеринодаре, поступил в институт в Тифлисе – там его застала война и революция. Как-то раз не сдержался и нахамил чекистке – пришлось уехать в Ленинград. Я родился там во время нэпа и прожил в России до 6 лет. Отец к тому времени стал инженером, но его знания почти не были востребованы.

Когда в Иране казаки привели к власти Реза-хана Пехлеви, отец решил эмигрировать. Первую бетонную плотину здесь возвели по его проекту. Тогда в Иране было немало русских инженеров. Многие красивые здания в Тегеране построили русские: вокзал, министерства обороны, финансов и юстиции, почтамт, итальянское посольство. Но главное, чему научился мой отец в России, – это бессребреничеству. Несмотря на его высокое положение, мы всю жизнь мыкались по съемным квартирам.

Манучехр-Игорь тоже работал инженером, но ушел, не дождавшись пенсии. Занимается переводами. Вместе с покойной ныне женой Надеждой они перевели на фарси более 20 советских фильмов, оперу «Борис Годунов» (ее Солейманпур может наизусть спеть) и даже комментарии к Библии – с французского. Во время второй мировой, когда Иран был оккупирован СССР и Британией (еще одна забытая страничка истории), отец отправил Манучехра во Францию. Там он получил образование и принял католичество.

– Наверное, персы правы, когда называют современных русских «содэ», – говорит Игорь Иванович. – То есть людьми без роду и племени. Это уже не те русские, которые жили здесь сто лет назад. Диаспора разобщена. Если бы не отец Александр, наверное, давно бы все ассимилировались.

«Красота – это правда. Правда – это красота. Это все, что мы должны. Это все, что нам нужно». Эпитафия на одной из могил русского кладбища в Тегеране. Здесь похоронен Иван Владица. Написано по-английски.

«Мама, прости, что не всегда была внимательной дочерью». Могила Татьяны Осиповой. Написано по-русски. «Погиб при исполнении служебных обязанностей». Сотрудник посольства СССР Михаил Кольцов. 1944 год. «Здесь покоится вечный труженик семьи Альберт Викторович Тер-Карапетян». «Сотник казачьего войска Николай Хутнев». Чуть подальше тот самый придворный фотограф Севрюгин. А вон там шахский шофер Секрет.

Понятие национальности здесь становится вселенским. Надписи на русском, армянском, грузинском, греческом, английском, персидском. На могилах – православные и католические кресты, полумесяцы, звезды. Эти несколько гектаров земли на окраине Тегерана – единственное место в стране, где женщины снимают с головы платки. И потомственный сторож кладбища Сейфола Метанад этому не препятствует.

– Большинство посетителей говорят по-русски, – рассказывает Сейфола. – А то, что надписи на разных языках, – так в последние полвека христианские общины срослись между собой. Армяне, грузины, русские, греки – сроднились все. Реже русские вступали в брак с мусульманами. Хотя, видите, за часовней стоит шикарный мавзолей? Это один богатый перс построил на могиле своей русской жены.

– А я не хочу здесь лежать, – вздыхает Манучехр Солейманпур.
– Как так? А где же?
– Я вообще нигде лежать не хочу. Хочу, чтобы меня сожгли и прах развеяли по ветру. Я как христианин чаю воскресения мертвых, но не думаю, что это будет как в фильмах ужасов: встали все мертвецы из гробов и пошли по земле…
– Я, кажется, понял. Сейчас скажете, что, может быть, частичка вашего праха долетит до России.
– Фу, как пошло. Земля – она везде принадлежит Богу. Русская, иранская – это все чушь. Меня приводит в ужас мысль, что когда-нибудь меня придавят тяжелой землей. У меня была нелегкая жизнь. Хочу после смерти стать легким. Хочу, чтобы мной дышали. Чтобы мной разговаривали. Неважно, на каком языке.


Дмитрий Соколов-Митрич

01.01.2006

Источник: GEO


Адрес статьи: http://www.geo.ru/journalarticle/item/id/201/

guide.travel.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о